Мы здесь все как одна большая семья! Что вы сделаете? Разрушите ее жизнь? Разобьете сердце? А после наиграетесь и с чувством выполненного долга забросите малышку, окружив ее всякими игрушками и няньками? Займетесь своим бизнесом, делами, а о ней забудете?

— Ирина Олеговна, я…

— Я говорю это вам только потому, что я вас уважаю. И знаю, что вы искренне помогаете нам. И многим домам еще. Но Филипп. Подумайте. Насколько вообще может распространятся ваша помощь? Другого я бы давно выставила за дверь и говорить бы не стала. Вы не понимаете, что такое ребенок. Ей мало просто сходить в кафе.

Это ответственность. Это любовь, которую нужно давать каждый день. Понимать ее маленькие заботы. Ее чувства. Быть рядом! Вы и близко не представляете, что это такое!

— Я…

— На этом разговор закончен, Филипп Станиславович. Мне еще нужно уложить детей. Сделать обход. Поговорить с каждым. Выслушать. Сказать спокойной ночи.

— Я еще вернусь, Ирина Олеговна. Мы так не закончим этот вопрос.

Глава 23

Оля.

— Марточка! Ну, ты что?

Я бросаюсь к моей малышке. Крепко прижимаю к себе, чувствуя, что мое бьющееся сердце сейчас готово проламать ребра!

До сих пор перед глазами темно!

В полной мере я ощутила, как чуть было не потеряла свою малышку! А ведь она — мое все! Весь смысл моей жизни, вся моя любовь! Я ведь все делаю ради нее! Ради нее живу!

Но как увидела ее с Рогожиным…

И как он на нее смотрел…

В другое время бы можно было бы только порадоваться! Не каждый отец так смотрит на собственного ребенка, а ведь он еще не знает, кто ему моя Марточка!

Филипп любит детей.

И прекрасно к ним относится. Этого не признать я не могу.

По нему видно, что он не очки себе набирает, не рекламирует свою благотворительность, помогая детям из детдомов.

А искренне заботится и хочет помочь!

Но… Липкий ледяной пот до сих пор прошибает все тело!

Он вполне способен забрать у меня мою малышку!

И… Не простить того, что он о ней не знал!

Особенно после того, как я видела, как они оба друг на друга смотрели!

— Ну? Ты чего?

Впервые не хватает сил строго поговорить с моей дочуркой. Отругать за то, что куда-то пошла без спроса и моего разрешения! Да еще и не понятно с кем! Для нее ведь Филипп чужой, незнакомец!

Но…

У Марточки такое печальное личико… И глаза на мокром месте!

Что я не выдерживаю.

Просто усаживаюсь рядом с ней на корточки. Обеспокоенно заглядываю в глаза.

— Почему он ушел, мам? Он меня не любит?

— Марточка!

Задыхаюсь от нахлынувших чувств.

Растираю под глазами малышки уже капнувшие слезы.

Она вообще у меня стойкий оловянный солдатик! И почти никогда не плачет! Не плакала даже когда ей ставили уколы!

— Ну, как тебя можно не любить, малыш, а?

Пытаюсь натянуть на лицо свою самую широкую улыбку.

И тут же прижимаю малышку к себе. Крепко-крепко.