– Владислав Игоревич, а могла ваша жена разыграть собственную смерть? Инсценировать несчастный случай, полностью повторив обстоятельства гибели своей старшей сестры, и, дождавшись, пока ее «найдут», просто покинуть место преступления, спрятаться?

– А зачем ей это? – вопросом на вопрос ответил Панфилов. – Что дает подобная инсценировка?

Ответа на этот вопрос ни у кого из присутствующих не было. Спиридонов вызвал коллег для осмотра машины Панфилова, а Лика и Антон уехали, решив, что их миссия здесь выполнена.

– Ну что, к Ермолаеву? – спросила Лика, когда они спустились вниз и сели в машину.

 – Тебе еще не надоело со мной возиться?

– Нет. Мне никогда не надоест, – спокойно сказал Антон.

Признаться, она не совсем поняла, что он имеет в виду. Она хотела спросить, но не успела, потому что сначала позвонила мама, тревожащаяся, все ли у дочки в порядке, а потом Викентий. С мамой она поговорила, заверив, что у нее все хорошо, даже отлично, а от возлюбленного быстро и ловко отделалась, потому что ей было жалко терять время на пустопорожние разговоры."

"Пока она разговаривала, Антон с обманчиво независимым лицом смотрел на дорогу, но Лика была уверена, что он прислушивается к ее словам и к тембру ее голоса, и говорила нарочито сухо и полуофициально, словно подозревая, что ему неприятна ее беседа с Викентием, и чувствуя, нет, не стыд, а скорее неловкость.

Странно, и почему бы это?

Часы показывали около шести, поэтому Ермолаева решили искать дома, а не в больнице. Им повезло, он действительно оказался на месте, собирал яблоки в своем саду. Как Лика ни силилась, она никак не могла вспомнить его отчество. Ну не обращаться же к человеку, которого ты не видела двадцать лет, «дядя Дима».

Впрочем, как оказалось, она опять зря списала со счетов Антона.

– Дмитрий Владимирович, добрый вечер, – окликнул его Антон.

Тот степенно обернулся.

– А, Антон. Добрый вечер. По надобности какой пришел?

– Вот, привел нашу старую соседку, Лушу, Ковалевых внучку. Она приехала в Сестрорецк, вместе обходим старых знакомых.

– Луша? Ковалева? Как же, помню-помню. Серьезная была барышня. И крайне редко болела.

Лика во все глаза смотрела на Ермолаева. Он тоже был высокий, статный, сохранивший прекрасную для своих шестидесяти лет фигуру – ни грамма жира.

Под просторной льняной рубахой перекатывались мускулы бицепсов. В зал он спортивный ходит, что ли? И вообще, очень привлекательный мужчина. Даром, что ему шестьдесят. Такой же привлекательный, каким был и ее дед.

– Проходите, что застыли? – говорил между тем человек, которого Лика так нахально рассматривала. – Чайник сейчас поставлю.

– Мы не хотим чаю, – быстро сказала она. – Вы не беспокойтесь, пожалуйста.

– Тогда вот, яблоки. У меня сладкие.