Она аккуратно сложила покрывало на большой кровати, юркнула под одеяло, свернулась калачиком и уснула. Прошлой ночью она спала совсем мало, потому что они с Антоном без устали занимались любовью, а потом был длинный день, полный ужасов и страстей. Лика спала, и ей снилась свесившаяся с кровати в гостиничном номере безвольная рука Викентия, лежащая на диване Эльмира Степановна с запекшейся кровью на пробитом виске, россыпь фотографий с помолвки Регины Батуриной, шелковый платок Анны и следы. Много-много следов с отпечатками на подошве в виде дубового листа и ноги в красных кедах, преследующие ее по мокрому песку."

"Ноги приближались, дистанция между задыхающейся от бега Ликой и ними неумолимо сокращалась, остро кололо в правом боку, она чувствовала, что вот-вот упадет, увидела здание лодочной станции, за заколоченными окнами которой почему-то пробивался свет, подбежала и забарабанила по шершавым занозистым доскам.

– Откройте, откройте!

Стук становился все более настойчивым, от прилагаемых усилий до крови сбились костяшки пальцев.

– Откройте, откройте!

Послышались шаги босых ног по доскам пола, щелчок замка, приглушенный голос, мужской и отчего-то знакомый.

– Ты? Проходи. Проходите.

Почему во множественном числе? Она же одна. Лика во сне переступила порог спасительного дома, а наяву проснулась и села в постели, вдруг осознав, что стук, шаги и тихий голос были не во сне. Кто-то действительно пришел к Антону Таланову, и он разговаривает с гостями в прихожей. Вскочив с кровати, она бросилась к двери, решив, что ему может угрожать опасность, но тут же остановилась, потому что выходить в пижаме к незнакомым людям – не самая хорошая идея.

Она заметалась по спальне, обнаружила в кресле у окна небрежно брошенную футболку Антона, натянула ее прямо поверх своей фривольной пижамки. Антон был намного выше ее, поэтому футболка доходила ей до середины бедер, надежно скрывая неприличность пижамы. Вот и хорошо, вот и достаточно. Остается надеяться, что это не Илья Таланов вернулся, привезя с собой жену. Вдруг маме Антона захотелось своими глазами увидеть «старуху», захомутавшую ее сына?

Сунув ноги в тапочки, она вышла в коридор, поправила волосы и решительно проследовала на кухню, откуда доносились голоса. Один из них совершенно точно был женским. Войдя, она остановилась у входа, щурясь из-за ударившего по глазам яркого света, а когда они привыкли, остолбенела, потому что за стол усаживались Ирина Благушина и Влад Панфилов.

При ее появлении Ирина тоже замерла, закусила губу.

– Ты не один? Я не знала, иначе бы не пришла.

– Ты уже пришла, – спокойно сказал Антон. – И предварительно свой визит со мной не согласовывала, так что предъявлять претензии вряд ли можешь. Я не один.