В полной тишине номера невозможно разобрать слов, но голос отвечает женский.

Сердце выпрыгивает из груди и разбивается. Я медленно встаю с кровати, стараясь не шуметь.

— Ты в порядке?

Интонации Артёма незнакомые, со мной он так не разговаривает. Совсем-совсем никогда. Столько заботы и беспокойства звучит в этом простом вопросе.

Истомин оборачивается и машет рукой, чтобы поспешила. Проваливала на хрен с глаз.

Что я и делаю. На цыпочках выбегаю в коридор и тихонечко прикрываю за собой дверь, услышав напоследок слова:

— Маш, давай я помогу? Мне не сложно.

Сковывает такой дикий холод, что кажется, я не в Сочи, а где-то на льдине.

Бегом в ванную. Пальцы дрожат, пока включаю горячую воду. Посильнее. Пожарче. Иначе не согреюсь. Иначе не станет меня.

Глава 32

— Что ты читаешь? Дай посмотрю, — произносит Артём, выходя ко мне на балкон.

Я вздрагиваю, оборачиваюсь и мешкаю. Истомин в белом халате, только-только после душа, стоит в метре с протянутой рукой. Волосы влажные, взгляд ясный, голос глубокий и спокойный. Артём мне так сильно нравится, что ненавижу себя за это чувство.

— Это книжка. Я... ты же сказал, что свободное время.

Вчера еще сказал, сразу после звонка Маши. Разрешил заказать ужин на одного, потом оделся и ушел. Причин для спешки не было, я сразу поняла: Артём просто не хотел меня видеть. После долгого разговора с ней его затошнило от купленной за деньги девки.

Спасибо, что не вышвырнул ночью из номера.

Чтобы не сойти с ума, я открыла художественную книгу и погрузилась в сюжет. Проснулась и сразу продолжила глотать строчки. Истомин пришел поздно и только проснулся.

Протягиваю сотовый, Артём пробегает глазами пару абзацев.

— Почему читаешь на английском?

— Паланик в оригинале цепляет сильнее. Это история о приключениях классной полненькой девочки в аду. Родители дали ей марихуану, и у нее случился передоз, представляешь? Ты не читал?

— Нет. Судя по всему, не всегда нужно слушать родителей. Идея в этом?

— И в том, что даже в аду можно найти друзей, если ты добр. Хотя я пока в начале, думаю, глубину произведения еще предстоит постичь.

Мама с папой убили бы меня, узнав, что я читаю Паланика. Я влюблена в него с пятнадцати.

— Откуда ты хорошо знаешь английский? — Истомин прислоняется плечом к дверному косяку и изучает меня с легкой улыбкой.

— Не ври.

— У нас в общине были преподаватели, дети занимались много и бесплатно. Мне было интересно.

— Хорошо. Как у тебя с русским?

— Нормально.

— Идем.

Мы возвращаемся в комнату, я присаживаюсь за стол и полстраницы пишу под диктовку рандомные фразы из какого-то договора. Артём пробегает глазами текст, кивает."

"— Пойдет. Проверь на орфографию и пунктуацию вот эти документы, пожалуйста. Тут немного, около двадцати страниц.