Наклоняется и произносит вполголоса: — Горячая. Свежая. Спасибо тебе за вечер.

Его манера разговаривать уже в который раз сбивает с толку. Или в прямоте дело, или еще в чем... но мгновенно душой расцветаю. И как-то запросто прощаю грубости.

Горизонт то и дело заваливается. Я вытягиваю руки в стороны и закрываю глаза. Лечу. Над городом. Над миром.

Артём наклоняется еще ниже и касается губами моей шеи. Бьет языком, проводит широким движением. Зажмуриваюсь сильнее. Он целует меня снова и снова. Пока дыхание не учащается."

"Его рука прижимается к моей промежности, Артём поглаживает ткань белья.

— Прополощи рот. Хочу тебя целовать.

Я смеюсь. Хотела тихо-мило, но выходит громко и от души. Он тоже улыбается.

— Помню-помню, даже после себя самого нужно вымыть вилку.

Полощу рот шампанским и выплевываю. Он тут же тянется. Губы слегка касаются моих. Артём чуть прикусывает мою нижнюю, и на целую секунду меня топит нежностью от этого чувственного движения. Следом он словно в себя приходит и продолжает как раньше — живенько. Так, что голова кружится. Держит крепко свободной рукой. Трогает.

— Вот что с тобой не так? — рассуждает вслух, выпрямившись. — Понимаю, что за деньги ты здесь, а отрываться не хочу. Вкус твой доставляет. — Он чуть прищуривается.

— Со мной всё так, — улыбаюсь. — Может, ты редко целуешься и забыл, как это?

— Больше не зашивайся.

Резко глаза вниз опускаю, на ремень. У Артёма переходы, конечно, нещадящие. Только расслабишься, и здравствуйте.

— Спасибо, я сама решу.

Осталось меньше часа, и попрощаемся. Навсегда. Чуток потерпеть, самую капельку, и параллельно станет, что там он обо мне думает.

Артём делает медленный вдох-выдох.

— Боль не должна входить в прейскурант проститутки, поняла, Галя? Я жизни тебя учить не собираюсь, выбор свой ты сделала, девочка взрослая. Потому мы здесь сейчас и находимся. Но что сказать хочу. Ты позволяешь поцелуи, бл**ски трахаешься, делаешь минет без резинки — этого уже достаточно. Пакет полный.

Он касается костяшками пальцев плеча, ведет по коже, отчего она покрывается мурашками . Хотя это от порыва ветра прохладного, наверное. Не собираюсь я больше проникаться к Артёму симпатией! Ни на секунду. Уже несколько раз за вечер обжигалась. Хватит, достаточно. Это только работа.

Мы смотрим друг на друга. Стоим в тени, рассвет только зарождается, может быть поэтому зеленые глаза кажутся совсем черными, как далекий, пустой космос.

— У тебя и так появятся поклонники. Будешь много зарабатывать. Аудиторию извращенцев, охочих до девичьих слез, оставь более отчаянным. Тебе это не надо.

Я не собираюсь слушать проповедь, хватит с меня детства и юности. Сыта по горло величественными речами. Потом все эти слова бессмысленными становятся, а поступки легко объясняются слабой плотью. Фу. Тошно.