Он уже опять хочет. По телу жар прокатывается от предвкушения. Следом сразу мерзну и спешу в душ.

Артём присоединяется через минуту. Мы начинаем там, под потоком воды. Я делаю минет, возбуждая. В какой-то момент Артём стягивает с моей головы шапочку для душа, наматывает волосы на кулак. Током простреливает: я ждала этого. Именно этого.

— Расслабься.

Киваю, и он трахает в рот. В самое горло. Долго, яростно, до слез из глаз, которые поначалу жгут, а потом струятся по щекам. Возбуждение растет, в какой-то момент я понимаю, что нуждаюсь в нежности. Прекращаю. Поднимаюсь на ноги, льну, и Артём крепко обнимает.

— Устала? — спрашивает мягко. Поглаживает по спине костяшками пальцев. — Я увлекся, извини. Ты сегодня неподражаема. У меня колом.

— Вижу, чувствую. Чуть мягче, пожалуйста.

Целую его.

— Выйдешь за меня?

Я округляю глаза. Ожидала услышать в ответ: «Ладно». Глаза прячу. Двери кабинки запотели, здесь жарко, аж дышать тяжело.

— Что?

— Выйдешь за меня? Осенью, когда займу новое кресло. Пока не хочу, чтобы ты светилась. — Артём гладит по волосам, шее. — Поэтому никому не говори. Я не передумаю.

— Вау. Это мои родители тебя продавили? Димка?

Он смеется.

— Им тоже пока не говори, хотя для них это, конечно, самое важное. Я не понимал раньше, малыш, на какой ты идешь подвиг, живя со мной вне брака. Они же взглядами нас проклинали. Как вспомню... брр.

— Ну что теперь? Я не могу без тебя, влюблена сильно. Дурная, может, но отказаться вот от этого... От нашей близости, от поцелуев и ночей в обнимку... я не смогу. Ни ради чего.

— Я дико хочу тебя, несмотря на то что люблю. Контраст иногда ошеломляет. Хочу выебать тебя так, чтобы душа отлетела, одновременно с этим зацеловать и заобнимать. Каждый раз борьба.

Прыскаю.

— Какая же сторона Артёма Истомина выиграет сегодня?

— Тебе понравится любая.

Киваю.

— Я подумаю насчет брака. Обещаю.

— Не сильно долго только. Я же не молодею.

Смеюсь и обнимаю еще крепче.

Мы вытираемся, и Артём на руках несет меня в спальню. Я дрожу от предвкушения. Хочу с ним всё. Обе его стороны. По очереди или одновременно. Неважно! Приму обе.

Пусть наша любовь будет вечной. Пусть, пожалуйста!

Глава 66

Когда я была маленькой, мама любила повторять одну и ту же фразу: за ошибки приходится платить. Ее голос при этом звучал значительно, а смысл обволакивал и будто заключал в безопасный кокон. Ведь нет ошибок — нет платы.

Мы всегда отделяли нашу общину от страны, потому что жили по собственным законам. Я думала, что правильнее. Люди в стране страдают, потому что заслуживают этого. Они ошибаются и расхлебывают, расхлебывают и снова ошибаются. Я буду хорошей, и со мной ничего подобного не случится. Я молилась, любила семью и окружающих.

Потом я выросла и поняла, что мама внушала опасную истину.