Возвращаюсь в постель. Артём в кухне говорит по телефону, его голос действует на меня хорошо. Натягиваю одеяло и вновь плачу тихонько, пока не засыпаю.

В себя прихожу от прикосновения. Слышу приглушенный голос:

— Алин, Аля...

Вздрагиваю.

— Тише, девочка. Это я. Ты мне нужна для одного дела. Потерпишь минутку?

Глаза расширяются. Тело холодеет. Больше всего на свете я хочу остаться в этой постели и продолжить спать. Что Истомину нужно? То самое? Иначе зачем привез, да? Энергии нет совсем, как и сил сопротивляться. Даже думать о сопротивлении! Внутри пустота. Артём говорил об апатии — возможно, это как раз она.

А может, мне просто плевать.

Безвольно киваю, закрываю глаза. Стараюсь расслабиться, чтобы было не так больно.

Он тянется и целует в лоб. Потом подходит к окну, отдергивает шторы, и комнату наполняет свет."

"— Алина, это Таня, она поставит тебе капельницу. Это тебе поможет. И мне.

Стыд за плохие мысли обескураживает. Я опускаю глаза. Не понимаю, почему Артём все это делает для меня? Ничего не понимаю.

— Тебе-то что? — переспрашиваю.

— Если у меня дома от истощения помрет девица, полиция по голове не погладит.

Так что давай, где там твои вены.

Я киваю и устраиваюсь поудобнее, протягиваю руку. Приятная девушка Таня открывает синий чемоданчик и подвешивает к стойке лекарство. Игла практически не чувствуется. Через полчаса действительно становится легче. Я вновь засыпаю, и на этот раз сны не тяжелые, тянущие на дно сознание, а пустые, как мои мешки с дофамином.

— Эй-эй! Алин!

Я вздрагиваю от того, что кто-то касается плеч. Открываю глаза. Картинка мутная, на секунду кажется, что я ослепла. Но нет, просто плачу. Так много плачу в последнее время, что глаза щиплет.

Быстро вытираю лицо и приподнимаюсь.

В свете ночника Артём выглядит максимально напряженным. Кожа серая, глаза черные. Мы смотрим друг на друга. В воздухе витает обреченность.

— Вся вода, что ты пьешь, уходит в слезы.

— Удобно, да? Не нужно в туалет бегать.

— Ха-ха, — цедит он. Улыбки на лице нет.

Меня бросает в воспоминание, как мы, стоя по пояс в море, брызгали друг в друга водой. Такое теплое, солнечное воспоминание! Увы, оно ничем не отзывается.

Смотрю на часы — половина третьего.

— Ты чего не спишь? — шепчу я.

— Хочешь заняться сексом?

Его рот слегка приоткрывается.

— Да, девчонки с катетером — мой личный фетиш.

— Стои́т?

— Колом.

— Классно.

Пару ударов сердца тихо.

— Не получается спать под звуки твоего нытья. Вроде бы в другой комнате, а ощущение, будто под ухом щенок скулит.

— Относись к этому как к релаксу. Звуки барабанящего по карнизу дождя, рыдающая за стеной грязная шлюшка...

Истомин изгибает бровь.

— Я бы предпочел шум прибоя.

— Мне ничего не снилось, не знаю, чего реву.