Не смолчит. И букой не смотрит. Полина не хуже, конечно. Но другая, не такая открытая. Строже. Может, из– за того что взрослее.

Перехватываю хмурый взгляд Артема, которым он награждает девочку. Что у них тут происходит вообще?

– Буду, Саш. Буду, – отвечаю и интересуюсь у своего оболтуса, – Что с рукой?

– Кроватку собирал. Осталось собрать пеленальный столик, – отвечает, а в глазах читается неодобрение, – Остальное – все готово. Для твоей дочери.

Последняя фраза у него выходит какой– то едкой.

– И для твоей сестры, – парирую, но не забываю сказать, – Спасибо.

Саша ставит передо мной тарелки, желает приятного аппетита и исчезает вслед за Полиной.

Мы остаемся с Артемом вдвоем. Я молча, ем, он бросает на меня красноречивые взгляды.

В конце концов, не выдерживает:

– Ты куда катался? Здесь не пьется? Запах на всю кухню.

Острый ответ вертится на языке, но я его не произношу.

– Надо для дела было. И уже все выветрилось. Только запах и остался. Кроме того, грех не выпить за рождение дочери."

"– За мое не пил, наверное. Голову пеплом посыпал.

Вздыхаю:

– С чего ты взял?

Жмет плечами.

– Артем, ты уже взрослый. Откуда эти детские обиды?

Молчит. Этот разговор назрел давно. Я тянул, считая, что незачем говорить очевидные вещи. Только вот, видимо, очевидные они лишь для меня.

– Почему ты так уверен в том, что я тебя не люблю?

Он откидывается на спинку стула и удивленно присвистывает.

– Ты? Меня? Любишь? Ты мне это говоришь и утверждаешь, что трезвый?

Как все запущено.

– Да, Артем. Я тебя люблю. В противном случае я бы поступил, как твоя мать.

Его глаза гневно сощуриваются:

– Она к мужику сбежала. А ты бы меня куда? В детдом?

Если говорить, то правду и до конца. Иначе не стоило и начинать этот разговор.

– Я чуть так и не поступил.

Эта фраза ошеломляет Артема:

– Что?

– Это было после того, как твоя мать ушла. Денег не было, бизнес шел ко дну. Требовал много сил и времени. Выручали родители Тимура. Но ночью я всегда возвращался домой. Ты был беспокойным, плохо спал. И я с тобой тоже. Я устал. Собрал твои вещи. Мне осталось забрать тебя и отвезти.

Внимательно смотрю за его реакцией. Вижу, как его переполняет негодование.

– Я не смог. Представил, как это быть среди чужих, которым ты не нужен.

Негодование Артема достигает высшей точки. Он подрывается с места, подходит к окну и, не глядя на меня, говорит:

– Но и тебе я тоже был не нужен. Тебя не было. Работа, работа и еще раз работа. Ничего кроме. И никого.

– Это моя ошибка, Артем. Я тоже неидеален. И понял ее слишком поздно. Тогда мне казалось, что главное – это уровень, который мы займем. Мы, Артем. И ты тоже.

Он поворачивается, и тоска в его глазах режет меня без ножа.

– А мне всего лишь нужно было, чтобы ты со мной просто погулял. Не спихивал нянькам, а сам. Просто поговорил, а не отдавал указания.