Кто бежал полумарафон, поймет, что я чувствовал: переходишь на шаг, а ноги дергаются, продолжая бежать.

Наворачиваю пару кругов, переводя дыхание. Кто-то садится в снег, кто-то останавливается. Я же еще со школьных уроков фикультуры помню, что нельзя стоять, нельзя садиться, так что трачу минут пять на ходьбу.

Группа сгрудилась у узкого участка тропы, где снег сдувало с гладкой ледяной корки. Дорожка еще и под наклоном находится — как горка, только катиться по ней будет не слишком весело.

— Дальше я не ходила, — сказала Ардану Тарсу слегка запыхавшаяся Кира.

— Понятно. Значит, бежишь в центре, рядом со своими.

Кира предпочла не центр, где находились двое грабителей, а мою компанию.

— Тяжело? — спросила она с легким сочувствием.

— Каждый день так бегаю, — хрипло выдохнул я.

По губам девушки скользнула улыбка.

— Как доберемся до перевала, приготовлю чай. Выпьешь, будет полегче.

Пока мы разговаривали, практик постарше достал из рюкзака альпеншток, обвязал себя веревкой за пояс и, вбивая острие в ледяную дорожку, аккуратно прошел тридцать метров по льду.

Преодолев опасный участок, достал из рюкзака железный штырь, вбил его в трещину между камнями и привязал к нему веревку. Вторую веревку прикрепили на штырь уже здесь. Никого из молодых практиков не обвязывали веревкой для страховки — пускали по три человека.

— Идем рядом, держимся за веревку, — сказал командир. — Если один поскользнулся, остальные двое вытаскивают. Первые трое — пошли!

Молодые практики осторожно наступили на лед, держась за натянутую веревку. Если первые двое были сосредоточенными, шагали медленно, то парень лет двадцати вдруг решил, что веревка ему не слишком и нужна. Половину он прошел, едва касаясь веревки, а потом громко сказал, перекрикивая свист ветра:

— Да что тут сложного? Я и без неё пройду.

И показывая другим свою глупость, отпустил веревку.

Остальные практики: и наставники, и молодые тревожно загомонили. Я ожидал, что Ардан Тарс скомандует идиоту схватиться за веревку, но тот только прищурился и сжал кулаки.

Парень сделал несколько шагов по дорожке, раскинув в сторону руки и балансируя, как канатоходец.

— Расслабьтесь, всё под контролем! — крикнул он через плечо. Его голос звучал уверенно, но вдруг ноги начали предательски скользить. Лед под его сапогами был гладким, как стекло, а попытка резко дотянуться до веревки окончилась неудачей — не хватило десятка сантиметров.

Практик поскользнулся. Его ноги резко вылетели из-под него, он рухнул на спину и покатился к краю, царапая лед ногтями. Практик из его тройки, удерживая веревку руками, присел и попытался достать до него, но опять же не дотянулся. Идиот соскальзывал всё дальше и дальше, а потом с истошным криком сорвался, не сумев удержаться на обледеневшем краю.