– Был бы сейчас человек, а так чистый подкаблучник!..

– Подождите есть, мужики! – вдруг завопила Валюшка так, что Плетнев выронил ложку, а более привычный внук Артемка сделал вид, что подавился от неожиданности. – Чеснок-то! Чеснок забыла!.. Кабачки без него, что силос!..

– Силос! Сама ты силос!..

Валюшка выбралась из-за стола – Витюшка игриво шлепнул ее по обширной попе, она игриво взвизгнула – и умчалась за чесноком, без которого кабачки – силос.

– Вот жизнь-то, а? – сказал Витюшка, проводив ее глазами.

– Что жизнь? – Плетнев подбирал гречку с тарелки, никак не мог остановиться, так вкусно ему было.

– Хорошая штука, говорю! А, сосед?

Плетнев пожал плечами.

– А чего? Плохая? У тебя жена-то имеется?

Плетнев с полным ртом сказал, что сейчас уже почти не имеется.

Витюшка огорчился.

– Ну, это ты зря, Леш. Чего там!.. Куда без жены-то?.. Они, конечно, язвы все, не приведи господь, но если уж на свою напал, так и держись ее! А так, десять раз жениться-разводиться, с ума спятишь! – И он прихлопнул на шее слепня. Оглядел со всех сторон и выбросил за плечо. – Или чего? Ты как все современные, что ли?..

Плетнев выдохнул, утер лоб и не удержался, подцепил из миски кабачок.

– Привозил бы сюда-то ее! У нас тут красота такая! Глядишь, и наладилось бы!..

– Очень у тебя все просто, – буркнул Плетнев. Кабачки и без чеснока оказались чистый сахар."

"– А тебе чего, Леш, охота, чтоб сложно?.. Оно, конечно, каждому свое, только мы люди простые, по простоте и живем, может, чего и не понимаем, да только постарше вас будем…

– Она от другого мужика беременна, – сказал Плетнев, прожевав кабачок. – Куда я ее повезу? Зачем?

– Иди ты! – ахнул Витюшка. – А ты-то куда смотрел, мать твою так и разэдак?!

– Деда, не ругайся, бабушка идет.

– А ты не слушай, чего тебя не касается!

– А как мне не слушать, когда я все равно тут сижу?!

– Вот и не слушай!

– Деда, а чего такое недвижимость?

– Недвижимость, – объяснил Плетнев, – это то, что не движется, понимаешь? Например, земля, огород – это все недвижимость.

– А машина – движимость?

– Движимость, – согласился Алексей Александрович. – И вертолет движимость. И яхта.

– Хватил! – засмеялся Витюшка. – Яхта!..

…Яхту бы надо продать, подумал Плетнев сыто и медленно. Она и покупалась только ради Маринки, а теперь в ней нет никакого смысла.

Ни в чем нет никакого смысла. Только в гречке есть некоторый.

– Вот чеснок-то! Все остыло небось! Витюш, ноги прими, дай я пролезу! Ну, чего вы кислые такие? Полаялись, что ли?

– А дом – недвижимость?

– Ну, конечно.

– Игорян сказал, что мама его дом собирается продавать, а недвижимость очень в цене упала. Это куда она упала?

– Это значит подешевела, – машинально объяснил Плетнев и уставился на Артемку. И Валюшка уставилась, позабыв про чеснок, и Витюшка.