Федор с утра был на работе, потом у вас налаживал антенну. По дороге у него заклинило мотоцикл, и сначала мы его толкали, а потом пили виски. Я ушел из его дома утром. В этих самых штанах!

Тут Плетнев взялся за штанины и потряс ими в разные стороны, как клоун в цирке.

– Кроме того, мне кажется, я сумею ее убедить забрать заявление. С некоторых пор я терпеть не могу вранья, Элли! Она думает, что очень ловко все провернула, но даже не знает, с кем связалась!

– С кем она связалась?

– Со мной, – сказал Плетнев. – Со мной лучше не связываться."

"– Что ж мы сидим-то? – вдруг спросила Люба громко, подскочила и забегала. – Я-то хороша! Ни чаю, ничего!.. Сейчас, сейчас накрою, и все будет…

– Может, правда, к Нателле пойдем? – попросился Плетнев жалобно. – У нее всегда так вкусно!

– Да, пойдемте к маме! Она когда узнала, что мы собираемся к Любе, очень заволновалась, бедная. И, наверное, ждет не дождется.

– Ты ей только ничего не рассказывай, Неля, ладно? Про меня не рассказывай!

Кто такая Неля? – подумал Плетнев. Ах, да. Они так почему-то называют Элли!..

На следующий день, когда он прохлаждался на террасе, его подкараулил Витюшка и велел «подсобить с трубами».

– Все равно на речку сегодня не поедешь, как пить дать, а мне одному не управиться!

– Почему это я на речку не поеду? – под нос себе пробормотал Плетнев, засовывая ноги в галоши с обрезанными задниками. – Может, я как раз собирался!..

– Чего ты лопочешь, Леш, не слыхать мне!..

Дождя не было, небо поднялось и остановилось как будто в раздумье и непонимании – то ли солнечный день, то ли пасмурный, то ли теплый, то ли не слишком.

– Для работы самое оно, – сказал Витюшка и локтем показал на небо. Руки у него были заняты. – В дощщ какие трубы! И в жарынь ничего не наработаешь. Давай бери вон заступ и копай, а я с той стороны примусь.

Плетнев вздохнул и взял заступ. Как с ним обращаются, он понятия не имел, но посмотрел на Витюшку, и дело пошло. Сначала легко, а потом что-то не очень.

…Уволю фитнес-тренера Арнольдика, вот что. Первым делом, как только вернусь в Москву, так сразу и уволю!

А я вернусь в Москву? Что я там стану делать после того, как уволю Арнольдика?

Я пойду на работу и буду работать, как это делал последние… сколько? Лет пятнадцать, наверное. Я работаю головой, и это получается у меня лучше всего.

Приезжая домой, я буду сидеть на диване в своей квартире окнами на Кремль. Я стану посещать обязательные мероприятия и пропускать необязательные, как обычно. Я навещу во Франции своего французского доктора и выслушаю его советы. Он пожурит меня за то, что я вел неправильный образ жизни и недостаточно внимания уделял своему здоровью, а это особенно опасно в среднем возрасте.