И, кстати, я не думаю, что это он стоит за покушением на тебя. Слишком громоздкая конструкция.

— Да почему! — недовольно воскликнул Прокофьев. — Вполне мог. «Братья» же теракт собирались устроить. Им так и так приехать надо было. Если он имел на них выход, мог всё соединить. Так что всё один к одному. Ивашко был у нас, его надо было отбить и чтобы не болтал, и чтобы дело доделал.

— А кто слил инфу Балагуру, о том, что Ивашко привезут на допрос?

— Разумеется, слил кто-то из наших, хорошо знающих ситуацию. И Элеонора не из их числа. Она точно об этом ничего не знала. Просто это демонстрирует, что в нашем огороде завелись кроты. И нужно их вывести на чистую воду.

— Дел у нас действительно много, — покачал головой Львов. — Но давайте закончим по Весёлкину… То есть по Балагуру.

— Балагур заявляет, — кивнул я, — что знает будущее и хочет предотвратить поражение России в холодной войне. Я предполагаю, что это может не соответствовать его истинной цели, но он хочет использовать меня втёмную. И конечные его цели могут существенно отличаться от наших. Думаю, он может использовать знания для того, чтобы занять лидирующее место во главе государства. Так что, пока мы не убедимся в его благонадёжности, нам нужно выстраивать работу по корректировке истории самостоятельно. Для этого необходимо сосредоточится на нескольких направлениях. Внутренняя безопасность КПК. Нужно найти и залатать все дыры и пробоины. Следующее. Нужно развернуть все решения по закрытию перспективных проектов, ОГАС, в первую очередь и всё, о чём уже говорили.

— Нужно выходить на Косыгина, — нахмурился Львов. — И на Суслова… либо Андропова. Использовать проект как козырь в их противостоянии.

— Косыгин уже всё зарубил разок, — покачал я головой. — Предлагаю продумать и начать формировать новое ядро политбюро. Нужно проанализировать кандидатуры. У вас же имеются материалы, я думаю?

— Есть кое-что, — уклончиво ответил Львов.

— У кого, как не у вас, — усмехнулся я. — Нужно проработать каждую фигуру. Кулаков, Романов, Машеров, Гришин. Может быть, Алиев, Кунаев, но эти не поддержат административную реформу.

— Щербицкий? — спросил Прокофьев.

— Ни в коем случае, — покачал я головой. — Он там у себя заигрывает с национальной идеей и подозрительными элементами, реабилитирует, кого не надо. Он, Шеварднадзе, Горбачёв — точно нет.

— Романов консерватор, — нахмурился Львов. — Гришин тоже. Это то же самое, что Суслова заставить внедрять что-то новое. Алиев, Кунаев преданы генсеку. Машеров… можно, конечно, попробовать… Кулаков теряет поддержку, может оказаться в опале.

— Консерваторы нам и помогут. Надо завернуть всё в упаковку борьбы с идеей конвергенции. Кулаков, насколько я знаю, активно внедрял новые методы.