А Рыбалко, наш городовой, молодец. Всех скорпионов собрал. Не побоялся.

— А как было не прикончить эту тварь? Вы же видели, как он хвост поднял, будто петух, и попёр на меня, и попёр, — огрызнулся Каширин.

— Веником бы прикрыли его — и в совок, да в ящик. И крышку бы задвинули. Дел-то. А что, если этот паукообразный немалых денег стоил? Не зря же Иванов его из-за дальних морей привёз.

— На свою погибель, — вздохнул помощник начальника сыскного отделения.

— Это да. Ну что там, доктор скоро закончит осмотр? Тут и слепому всё ясно. Нечего антимонии разводить. Выпишем разрешение на погребение — и дело с концом. Праздник всё же, а мы тут вокруг трупа хоровод водим, а надобно вокруг ёлки.

— А кому выписывать? У покойника ни жены, ни детей. Жил анахоретом да любвеобильничал. Это всем известно. Говорят, давеча для него в спальне целый дамский оркестр музицировал в чём мать родила.

— Ну, положим, не оркестр, а квартет.

— Скажете тоже, Ефим Андреевич! Квартет! Мало, что ли? Это как-никак четыре дамочки! Одна краше другой! Представляете? Вот вы хоть раз с четырьмя мамзельками кувыркались?

— Грех это, супружнице изменять. Седьмая заповедь.

— Вот и я про то… Так что будет Иванов в аду на сковородке жариться. И поделом.

— Не нравятся мне ваши измышления, — Поляничко расправил нафиксатуаренные усы и грозно посмотрел на подчинённого. — Вы когда последний раз в Успенском храме были? Что-то давненько я вас там не встречал. Или церковь поменяли?

— Никак нет-с. Куда же я от отца Антония денусь?

— Так приходите. А то не молитесь, не каетесь, не причащаетесь… Отсюда мысли у вас греховные в голове роятся, как червяки в гнилом яблоке. Негоже стражу порядка в таком разумении рассуждать.

— Виноват-с.

— Я вот, признаться, за птичек переживаю. Посмотрите, какая красота. Кто их теперь кормить будет, заботиться?

— Может, в первую гимназию обратиться? У них там зоологический уголок… Глядишь, возьмут да и рассуют по клеткам.

— А пальмы? Их-то куда? Может, в ресторацию какую? Нет, тут надобно иного рода действия применить, по циркуляру: отписать отношение городскому голове. Пусть кумекает.

— И то дело, Ефим Андреевич. На то он и голова. И с рыбками пущай разберётся. А нет, так и на сковородку можно. Там зеркальные карпы о-го-го! Фунта на три-четыре, а то и на пять-шесть потянут."

"— Да побойтесь Бога, Антон Филаретович! Нешто можно так, а?.. Красота-то какая, а вы — «на сковородку». Была бы весна, я бы сам их в Сипягин пруд выпустил. Пусть бы размножались, малёк бы пошёл. Нет-нет, без городской власти мы только дров наломаем.