Вонь была настолько сильной, что даже после того, как они убирали трупы, запах забивал нос еще несколько дней. – Я пожимаю плечами. – Еще была охота. Ее в основном использовали на ворах.

То, как Феликс таращится на меня, словно видит меня впервые, забавно. Я почти уверена, что он знает, что это была за охота, но я все равно продолжаю:

– Люди моего отца связывали ворам руки за спиной и отправляли их босиком в лес. Обычно они получали фору двадцать минут. Затем все брали ружья и отправлялись на охоту. Иногда, когда охотились за несколькими ворами, она длилась всю ночь. Я лежала в своей постели и прислушивалась к редким звукам выстрелов, гадая, попали ли они или промахнулись. – Я кладу ладони на стол и наклоняюсь вперед. – Так что не смейте делать выводы о том, с чем я могу или не могу справиться, Феликс.

Я встаю и подхожу к холодильнику, беру банку кока-колы, затем направляюсь в гостиную, чтобы подождать Сергея.

– Когда приедет Сергей, мы сделаем вид, что ничего не произошло, – говорю я, проходя мимо.

– Ангелина?

Я останавливаюсь и смотрю на Феликса через плечо.

– Да?

– Значит ли это, что ты остаешься?

– Да.

Глава 17

АнгелинаОдеяло начинает сползать с меня. Я хватаюсь за его край, чтобы оно не упало, и едва приоткрываю один глаз. На улице по-прежнему темно. Одеяло снова дергается, на этот раз сильнее, и оно выскальзывает у меня из пальцев.

– Который час? – бормочу я и зарываюсь лицом в подушку.

– Половина шестого, – шепчет Сергей мне на ухо и целует в затылок. – Мне нужна твоя помощь кое с чем.

– С чем?

– С этим.

Я чувствую, как он прижимается ко мне всем телом, как его твердый член упирается мне в бедро, и улыбаюсь.

– Мы открываемся в семь. Если хотите, чтобы вас обслужили, вам придется подождать.

– Оу, какая жалость. – Его губы скользят по моей шее. – Тогда мне придется угоститься самому.

Я наклоняю голову и приоткрываю глаза, наблюдая за тем, как он тянется к ящику прикроватной тумбочки и достает столовый нож из моего тайника.

– Я знал, что твоя одержимость острыми кухонными приборами пригодится, – говорит он, когда холодный металл прижимается к моей пояснице в том месте, где задралась футболка. – Надеюсь, тебе не слишком нравится эта футболка, детка.

– Что ты делаешь?

– Угощаюсь, – говорит он и, просунув нож под мой топ, разрезает ткань от нижнего края до шеи.

Я начинаю поворачиваться, но Сергей кладет руку посередине моей спины, удерживая меня на месте. Его другая рука скользит по моему телу, а затем вниз по животу к промежности.

– Сергей?

– Тс-с-с… Ты сказала, что вы сейчас закрыты, – говорит он мне на ухо и обхватывает мою киску ладонью. – Поэтому тебе запрещено двигаться. Или говорить.