– Что произошло? – спрашиваю я и падаю на стул напротив него.

– Диего Ривера прислал своих людей, чтобы передать сообщение о том, что он поднимет цены на двадцать процентов.

– Сергей взбесился из-за этого?

– Нет. Он просто сообщил им, что мы больше не будем покупать у них никакие товары. – Феликс вздыхает. – Но когда они сказали ему, что Диего теперь владеет значительной долей рынка, убив Мэнни Сандовала и присвоив себе его дочь, Сергей взорвался.

– Господи. – Я облокачиваюсь на стол и прижимаю ладони к глазам. – Это часто случается?

– Нет. Я думаю, то, что они упомянули, что Ривера держал тебя в заложницах, спровоцировало его. Сколько он спит?

– Не знаю. Часа четыре, может, пять. – Я пожимаю плечами. – Он обычно засыпает после меня, так что я не могу быть уверена.

– Вы двое спите в одной постели?

– Он ждет, пока я усну, затем берет свой спальный мешок и спит всю ночь на полу.

– Хорошо. Продолжайте в том же духе.

– Я не собираюсь продолжать в том же духе ни в коем случае, – говорю я. – Я уже несколько недель пытаюсь убедить его спать со мной в одной постели.

– Что? Ты с ума сошла?

Я скрещиваю руки на груди и пронзаю Феликса взглядом.

– Вам никогда не приходило в голову, что, может быть, если все перестанут относиться к нему как к дикому животному, ему станет лучше?

– Ты видела, что там произошло, Ангелина? – Феликс указывает на экран ноутбука. – Ты знаешь, сколько ему потребовалось времени, чтобы справиться с тремя вооруженными людьми? Пятнадцать секунд! – рявкает он. – Я думаю, мы с Романом совершили ошибку, взвалив все это на тебя. Девушка, которую оберегали всю ее жизнь, просто не может понять, на что способны некоторые люди.

Я наклоняю голову набок и свирепо смотрю на него.

– Феликс, вы знаете, как в картеле обращаются со стукачами? Или с ворами?

– Нет."

"– Тогда позвольте мне объяснить вам, насколько меня от всего оберегали. – Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в окно на сад. – Недалеко от нашего дома росло большое дерево, прямо за клумбой, возле которой я любила играть. Не знаю, что это было за дерево, но у него были очень длинные и толстые ветви. Прочные, – говорю я. – Когда кого-то ловили на передаче информации властям или другим картелям, его вешали на одной из нижних ветвей. Повешение было любимым наказанием моего отца. Обычно мне советовали не ходить в ту часть сада, когда на дереве кто-то был.

– Господи, твою мать. – Феликс смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Они делали это при детях? Что, если бы кто-то из них видел тела?

– Оу, разумеется, мы видели тела. Когда кого-то вешали, присутствовали все. Это было принудительно. Что-то вроде предупреждения. Моя бабушка не хотела, чтобы я ходила туда из-за запаха.

– Запаха?

– Да, иногда они оставляли тела на день или два.