Я хватаю его за рубашку и наклоняюсь вперед, глядя на него сверху вниз.

– Не смей говорить о ней ни слова, – выплевываю я. Не позволю никому говорить плохо об Ангелине. Хоть мне и больно это признавать, она приняла правильное решение спастись. Никто не должен быть обременен таким психопатом, как я. – Ни слова. Слышишь меня, Роман?

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, затем Роман качает головой и убирает руку с моей шеи.

– Пожалуйста, не убей себя.

Я отпускаю его рубашку и иду к двери, но затем останавливаюсь.

– Ты обещал Ангелине, что спросишь о ее нане. У тебя есть какая-нибудь информация?

– Пока нет. Мой контакт в Мексике позвонил сегодня утром и сказал, что сможет проверить лагерь Сандовала в эти выходные. Судя по всему, Диего устраивает вечеринку.

– Хорошо. Дай мне знать, как только он позвонит.

– Зачем?

– Я собираюсь вытащить нану Ангелины оттуда, если она жива.

– Черт возьми, Сергей! Ты не поедешь в Мексику!

Я игнорирую его вопли и выхожу из комнаты.

– Возможно, ты захочешь позвонить Мендосе и узнать, сможет ли он удвоить количество товара в следующем месяце, – бросаю я через плечо. – Или найди другого поставщика, потому что я убью Диего, когда буду там.

Глава 20

АнгелинаБольшие железные ворота медленно раскрываются, скрипя петлями. Каждый раз, возвращаясь домой, я говорила отцу, что эту чертову штуку нужно заменить. Он всегда говорил, что все сделает, уверяя, что, когда я вернусь в следующий раз, меня будут ждать новые ворота. Сейчас они напоминают о моем отце и о том, как Диего убил его.

Я сжимаю руки в кулаки и осматриваюсь, пока машина направляется к огромному одноэтажному особняку в конце дороги. С каждой секундой в моем животе нарастает страх. Я думала, что больше никогда не увижу это место, или, по крайней мере, надеялась, что не увижу. Это странно. Я никогда не думала, что могу одновременно любить и ненавидеть место так, как я люблю и ненавижу дом своего детства.

Водитель паркует машину у широких каменных ступеней, ведущих к богато украшенной парадной двери. Двое мужчин с винтовками за спиной стоят по обе стороны от нее, охраняя. Ничего не изменилось. Взяв рюкзак, я выхожу из машины и поднимаюсь по ступенькам, изо всех сил стараясь не выражать никаких эмоций.

Я не собираюсь показывать, насколько напугана. Люди говорят, что страх перед неизвестностью самый сильный. Ну, они ни черта не знают, потому что я точно знаю, что меня здесь ждет, и отдала бы все что угодно за незнание. Не успеваю я переступить порог, как дверь открывается. Нана Гваделупе выбегает и заключает меня в свои объятия.

– Mi niña[5]. – Она всхлипывает. – Какого черта ты вернулась сюда? Когда Диего сказал мне об этом, я ему не поверила.

– Долгая история, Нана, – шепчу я ей в волосы и прижимаю ее хрупкое тельце к себе.