Пока ждали приготовления, официант принес бутылку, бокалы и сырную тарелку, украшенную орехами и виноградом.

Май внимательно наблюдала, как официант налил вино сначала в дегустационный бокал и лишь после пробы и утвердительного кивка головой Ильи наполнил два остальных.

Она начала насыщать свое вино кислородом, только когда они остались вдвоем, а потом подняла бокал и сказала:

– Спасибо. Опера была совершенно волшебной.

Илья тоже поднял бокал. Стекло, соприкоснувшись, зазвенело. Он сделал глоток. Она сделала то же самое.

Несмотря на довольно позднее время, в ресторане было еще достаточно посетителей, но столик в углу давал ощущение уединения.

Илья молча пил вино и смотрел на Майю. Игра, начавшаяся в гостиничном номере, продолжилась. Было полное ощущение, что он пригласил ее на свидание. Собственную жену.

– Тебе понравилось? Хорошо провел время? Я вот – замечательно, – Май прервала молчание.

– Очень хорошо, – ответил Илья. – Пытался расслышать вторую скрипку.

Она негромко засмеялась:

– Удалось?

– Должен признаться, что нет.

– Не расстраивайся, – Майя поставила бокал и взяла кусочек сыра. – Я тоже не расслышала.

Зато я слышала… или может, мне показалось… что кто-то рядом подпевал песенке герцога?

– Да? – Илья вопросительно поднял бровь – Рядом с тобой сидел знаток оперы?

– Не знаю, знаток ли… – задумчиво прозвучал ответ. – Но пел неплохо. Жаль, тихо. Это точно не ты?

Вместо ответа он снова задал вопрос:

– Ветер мая изменчив?[9]

– Значит, пел все-таки ты! – глаза Май победно заблестели.

Они безотрывно смотрели друг на друга, пока она совсем другим, тихим и серьезным, голосом не сказала:

– А твой Май кое в чем ужасно постоянен.

И в этот момент стала вдруг снова похожа на двадцатилетнюю девушку, студентку консерватории. Словно та девушка никуда не делась, просто пряталась, чтобы в особенные моменты, такие, как этот, вновь показаться.

Ты Июль, мое солнце в зените.

Илья взял с тарелки несколько орешков и протянул в раскрытой ладони Майе. Это определенно было свидание. И обольщение.

Она сначала взяла один орех, коснувшись своими пальцами его руки. Потом второй.

– Главное, что Май – мой, – негромко произнес Илья.

И она… чуть покраснела. И снова он почувствовал в Майе ту спрятавшуюся девушку.

– Как прошел твой день? – спросил, сделав глоток вина.

Май тоже сделала глоток. Ответила не сразу, сначала чуть покрутила в пальцах тонкую стеклянную ножку, а когда подняла взгляд, у нее были глаза уже взрослой женщины.

– Завтрак, Соборная площадь, обед, Дуомо.

– Не скучала?

– Скучала. Очень, – ее голос прозвучал чуть ниже обычного, окончательно спрятав Маленькую Май. – А ты был на крыше Миланского собора?

Она раскрыла перед Ильей свою ладонь, на которой была ягода винограда.