26 глава

Вроде делился тем, что никогда и никому не рассказывал, я, а сильнейшим эмоциональным штормом накрывает Яну. Она с такой силой прижимается ко мне, когда возвращаюсь, уладив формальности с персоналом отделения, что едва могу устоять на ногах.

— Ну ты чего? — Глажу Яну по спине, чувствуя, как она дрожит. — Обещала не плакать, помнишь?

Она громко угукает.

— Давай обнулим это обещание? — предлагаю я. — Если хочется плакать, поплачь.

— Не хочу, — отзывается Яна тихо. — Лишь боюсь, что с Алиной... — Она осекается и резко отшатывается от меня, тяжело вздыхает.

— Тебя еще одна потеря окончательно сломает, я тоже не справлюсь со своей болью, и в итоге будет три загубленных жизни. Я ведь с детства к тебе неравнодушна, но поняла это, когда мы стали близки. И напряжение, копившееся между нами... Я столько думала о наших отношениях, о нас с тобой. Каждый день! Но даже представить не могла, что ты давно испытывал ко мне влечение…"

"Я замираю, не делая попыток приблизиться и снова заключить Яну в объятия. Она выглядит ошеломленной. Это и останавливает. Мы словно опять оказались на хрупком льду. Но если несколько месяцев назад нас сжигала страсть и мы ушли под воду с головой, отдавшись своим чувствам, то сейчас страшно потерять тонкую ниточку доверия, сделав ошибочный шаг.

— Хотя ты прав… — Яну начинает трясти сильнее, она тяжело сглатывает. — Кое-что хочется сделать. Но не заплакать, нет...

Не сразу осознаю, что получил пощечину. Жжение тут же распространяется по щеке. Теперь я, наверное, выгляжу ошеломленным. Ожидал, что Яна будет плакать, много говорить, да все что угодно, но не это.

— Ты заслужил! — бросает она мне в лицо.

В зеленых глазах бушует пламя.

Такая Яна красивая, когда злится.

— За то, что изводил меня в детстве, а сам при этом хотел сблизиться. Я вообще-то страдала. Причем очень сильно!

Через мгновение получаю еще одну пощечину.

— А это за то, что сразу не рассказал правду про Натали и ваши отношения. Времени было предостаточно. Особенно если ты изначально планировал со мной что-то серьезное. А если скажешь, что не было подобных планов, то, клянусь, получишь и третью пощечину.

— Ну давай, — умудряюсь я потребовать.

— Это ты сейчас меня провоцируешь? — прищуривается Яна.

— Или намекаешь, что ничего серьезного не планировал?

— Прямо говорю, что больше возможности меня ударить не будет.

Яна останавливается на двух пощечинах. Часто и шумно дышит, смотрит с вызовом, слегка приподняв подбородок. Такая дикая, дерзкая.

Почти как в тот день, когда мы впервые поцеловались. Меня тогда будто закоротило. Увидел ее соски, проступающие сквозь тонкую ткань, вспомнил, как накануне мы прижимались друг к другу в клубе, — и охренел от желания, которое вызвала ее близость.