Но я ни о чем не жалею.

— А потом?

— Не помнишь, что было потом?

Неопределенно пожимаю плечами:

— Ты сменил фамилию. Поставил всех на уши своим решением, задел чувства Яниса. Он тебя как своего воспитывал, очень переживал из-за твоего поступка. Я тоже злилась на тебя. Ян не заслужил такого отношения...

— Знаю, — печально хмыкает Андрей. — Но отец тогда резко сдавать начал. Я улетел к нему, чтобы провести вместе последние месяцы его жизни. Мы много о чем говорили перед его смертью. Он признался, что не смог забрать меня у Алёны, после того как вышел из больницы.

Все, что отец испытывал, глядя на меня, — страх. Боялся не справиться, не хотел брать на себя такую ответственность. Спустя время осознал, что сделал, но было уже поздно. По сути, он бросил меня, променял сына на свое спокойствие. А пацану ведь очень важно иметь тыл. С самого детства.

Когда правда открылась, мой мир рухнул. Внутри образовалась пустота. Отца я потом, конечно же, простил и попытался понять, но... Я эту часть души никому до тебя не открывал. Даже матери... Когда Натали сказала о ребенке, я твердо решил, что не повторю поступок своего отца, не стану в глазах сына или дочери тем, кто от него или от нее отказался.

Я не любил Натали, но почему-то привязался к еще не рожденному малышу, которого тоже могли бросить. Как будто насмешка судьбы, правда? Хотел сделать как лучше, а в итоге оставил тебя без поддержки, когда она была тебе так необходима. И фамилия эта..."

"Я ее сменил из-за своего непроходящего влечения к сестре, почти родной. На эмоциях столько глупостей совершил, что страшно вспоминать. Успокоился немного, лишь когда похоронил отца и стал встречаться с Натали.

В тот момент я действительно нашел в ней что-то такое, что устраивало. Она давала мне тот самый драйв и адреналин, который я получал от наших бесконечных стычек, и чем-то по характеру напоминала тебя.

Все эти мгновения Андрей смотрит мне в глаза и невозможно разорвать установившийся между нами контакт.

— Повтори, пожалуйста, про смену фамилии… — прошу, не веря своим ушам.

— Когда Майкл начал к тебе подкатывать, я вдруг осознал, что мне нравится собственная сестра. Сколько тебе тогда было? Тринадцать? Четырнадцать? Ноги от ушей, красивая как кукла, улыбка обезоруживающая, огонь в глазах.

Взяв отцовскую фамилию, я только и делал, что задевал тебя и перечислял твои недостатки. Которых не было и нет. Ну, кроме вздорного характера. Хотя поначалу ты и впрямь досаждала мне и я мечтал от тебя избавиться. Ревновал бабулю и Яниса, ведь они были без ума от единственной в семье и такой прекрасной девочки. Незаметно моя ревность переросла в нечто большее, чему уже не получалось сопротивляться. Выход пришел сам собой: я уехал к отцу и там остался.