Ей уже все знакомые звонят, спрашивают, что происходит.

— А что происходит? — стараюсь говорить спокойно. — Люди разводятся. Каждый день. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Отец уже весь в красных пятнах на лице, того и гляди, взорвется от ярости. — Ты головой думал вообще? Профукал инвестиции от Аристова!

— Найду новые, не волнуйся. Считай, уже нашел.

— Нашел он… А о репутации подумал? О бизнесе? Что скажут наши партнеры?

— При чем здесь партнеры? — Я начинаю терять терпение.

— При том! Ты думаешь, людям все равно? Столько лет идеальная семья, и вдруг развод! Да еще из-за какой-то.

..

— Не смей! — Я резко поднимаюсь. — Не смей лезть в мою личную жизнь!

— Личную жизнь?! — Отец саркастически хохочет. — А то, что твоя «личная жизнь» уже стала достоянием общественности, тебя не волнует? То, что по городу уже ходят слухи, что ты бросил жену ради любовницы, которая тебе в дочери годится, тоже не волнует?

Я стискиваю зубы, мрачнея. Проклятье. Кто успел разболтать?

— Давай не будем...

— Нет, будем! — Отец припечатывает ладонью по столу. — Потому что это касается не только тебя, это касается всей семьи. Нашего бизнеса и нашей репутации.

— Папа…

— Что папа? — Он никак не унимается. — Думаешь, я не знаю, как это бывает? Седина в бороду — бес в ребро. Так заведи любовницу тихо, как все нормальные люди. Зачем устраивать этот цирк с разводом?

— Я больше не хочу врать, — цежу сквозь зубы.

— Не хочет он… А врать жене все это время — это, значит, нормально было?

Я молчу. Крыть нечем.

— Послушай меня внимательно, — понижает голос отец. — Я не для того столько лет строил этот бизнес…

— Ты строил? — не сдерживаю возмущения. — А я тут так, мимо проходил? Уже давным-давно всем заправляю я!

— Ты знаешь, о чем я.

Где бы ты был, если бы не мои связи, помощь и вклад? Я не желаю, чтобы ты все разрушил из-за своих... хотелок. Ева — прекрасная жена. Умная, порядочная женщина. Мать твоих детей.

— Я знаю, — глухо отвечаю я.

— Ничего ты не знаешь! — опять взрывается отец. — Думаешь, легко найти такую? Которая и детей воспитает, и дом содержит, и на людях себя держать умеет? Которая двадцать лет была тебе надежным тылом и продолжала бы быть им и дальше?

Он начинает ходить по кабинету, брезгливо морщится:

— А эта твоя... Ты серьезно думаешь, ей нужно что-то, кроме денег?

— Не говори так о Лане!

— А как о ней говорить? — насмешливо фыркает отец.

— Как еще мне величать эту «благородную» девицу, которая положила глаз на женатого мужика?

Я сжимаю кулаки. Внутри все клокочет.

— Хватит, — говорю резко. — Я все решил.

— Ничего ты не решил, — отец качает головой. — Ты просто маешься дурью. Я не позволю тебе все разрушить.

— Что значит не позволю? — Я напрягаюсь.

— То и значит. Ты, кажется, забыл, на кого оформлен бизнес?

Я застываю. Вот оно что.