Потом садится за стол и гипнотизирует взглядом стену, скрестив руки на груди, пока я вытираю пол.

Наконец я выпрямляюсь и спрашиваю:

— Значит, знаешь?

— Да, — кивает Полина.

Я присаживаюсь напротив нее.

— Давно? — дрожит мой голос.

— Месяца два назад видела его с какой-то рыжей девушкой в «Старом Городе». Они сидели в углу и держались за руки. А потом… потом поцеловались. Я сначала не поверила своим глазам, — Полина отворачивается к окну, не выдерживая моего взгляда. — Ушла оттуда, не дожидаясь, пока они меня заметят.

Внутри все холодеет.

Два месяца. Моя дочь знала два месяца и молчала.

— И ты ничего мне не сказала? — Слова вырываются сами собой.

— А что бы это изменило и что я должна была сказать? — Полина пожимает плечами, а в ее голосе появляются стальные нотки. — Это ваше с папой дело, не мое. И вообще, мам, может, тебе стоит задуматься, почему папа начал смотреть на других женщин?

Ее слова бьют наотмашь, словно хлесткая пощечина. Голова начинает кружиться, и меня ведет в сторону.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, посмотри правде в глаза. — Полина окидывает меня критическим взглядом.

— Когда ты покупала себе что-то действительно модное? Ты вся в быте, в доме.

— У меня есть работа, ты же знаешь, — пытаюсь объяснить, но Полина перебивает:

— Переводы, притом по большей части на дому? Очень впечатляюще, — хмыкает дочка, — по сравнению с папой. Мам, папе нужна женщина, а не домработница! Ты сама виновата, что погрязла в рутине. Надо было чаще куда-то с ним выбираться, удивлять…

Каждая ее фраза — как удар острым ядовитым ножом.

Я вспоминаю, как радовалась, когда она родилась: копия отца — такая же упрямая, целеустремленная.

Теперь эта схожесть причиняет невыносимую боль.

— Значит, по-твоему, я сама виновата? — тихо спрашиваю я.

Полина вскакивает и начинает ходить по кухне, всплескивая руками.

— А кто же еще? Муж не пойдет налево, если его все устраивает дома! — произносит она с уверенностью человека, который знает о жизни все.

Происходящее кажется дурным сном. Мне невыносима мысль, что собственная дочь считает меня виноватой в предательстве отца.

— Полина, послушай, — начинаю я, пытаясь сохранять спокойствие.

— Отношения — это не только внешность и развлечения. Это преданность, уважение, честность...

— Ой, мам, это все красивые слова из женских романов! Реальная жизнь другая. Мужчине нужно внимание, восхищение, страсть. А ты... ты превратилась в обычную домохозяйку.

— Я не домохозяйка. У меня есть профессия…

— Да какая разница! Главное, что ты перестала быть женщиной! Вот папа и нашел ту, которая умеет быть женственной.

Смотрю на дочь и не узнаю ее.