Не потому что мне нужны деньги, просто не хочу забывать языки. В конце концов, зря я, что ли, оканчивала факультет романо-германской филологии?

— Черт, — стону вслух. Стараюсь, чтобы голос не выдал моего состояния, однако из горла сам собой вырывается судорожный всхлип. — Мариночка, прости, можно я скину его чуть позже?

Подруга сразу догадывается, что дело нечисто, ведь я еще ни разу за все время работы не срывала сроки. Встревоженно интересуется:

— У тебя все в порядке? Что случилось?

— Я… — протяжно вздыхаю. — Артур мне изменяет.

На том конце провода раздаются отборные цветастые ругательства, хоть записывай.

— Он дома?

— Нет, уехал.

— Жди, скоро буду.

Марина приезжает через полчаса, и, когда открываю дверь, обеспокоенно вглядывается в мое лицо:

— Ты как вообще?

Я лишь молча качаю головой. Что тут сказать? Хреново я. Как еще?

— Понятно, глупый вопрос, извини. Я с лекарствами.

Она покачивает в воздухе коробкой с тортом:

— Твой любимый «Наполеон». И вот еще.

Во второй руке у нее прозрачный пакет с огромным ведерком моего любимого шоколадного мороженого.

Ох, если бы это все могло хоть чуточку заглушить мою боль… Боюсь, сейчас мне поможет только полная анестезия чувств.

Мы устраиваемся на кухне, и, пока я разливаю в чашки мятный чай и режу торт, делюсь с Мариной последними событиями.

Она всегда была отличным слушателем, вот и теперь дожидается, пока я закончу, и лишь живая мимика на ее лице отчетливо выдает ее эмоции.

Когда дохожу до того, что мне пришлось решать, отменять юбилей или нет, подруга прокашливается.

— М-да-а-а… — тянет. — Что-то мне подсказывает, ты согласилась на этот гребаный праздник ради детей, так?

— Так, — киваю.

— Может, стоило поговорить с Пашкой и Полей? Я уверена, они встанут на твою сторону и не захотят, чтобы ты насиловала себя и участвовала в этом цирке.

— Вот именно, Марин. Они сделают это ради меня. Но я ведь их мать, и это моя задача: защищать детей и сделать все ради их будущего, а не наоборот. Не хочу ставить их перед таким выбором без выбора.

— Ну супер! — восклицает подруга. — А себя ставить перед таким выбором, значит, можно?

— Не нагнетай, и так тошно, — болезненно морщусь. — Я сразу сказала Артуру, что соглашаюсь с одним условием.

— Каким?

— Я больше палец о палец не ударю ради этого юбилея, он будет заниматься всем сам. Я же отменила заказ в ресторане, дала отбой оформителям, флористам и всем остальным. Ему придется изрядно попотеть, времени-то мало.

Марина давится смешком.

— Так ему! — Но быстро серьезнеет и вкрадчиво интересуется: — А дальше что? Я так понимаю, развода он не хочет?

— Не хочет, хотя я, честное слово, никак не пойму почему.

— Слу-у-ушай, — задумчиво щурится Марина, убирая каштановую прядь волос за ухо.