Еще немного – и она бы подумала, что ее ведут на какое-то традиционное для вновь поступивших заклание.

Вход в корпус охраняли големы. Со скрещенными на груди руками, стальные гиганты неподвижно стояли по обе стороны двери. Марори невольно замешкалась, за что тут же получила насмешливый взгляд темного эльфа.

«Испугалась простых железяк, а еще собираешься у нас учиться?» – говорил его прозрачный взгляд.

– Без метки тебе не пройти. Хотя можешь попытаться, и тогда некоторой части тебя повезет просочиться через их кулаки. – Эльф не спешил что-то предпринимать.

Он наслаждался беспомощным положением девушки и делал все, чтобы она это поняла.

– Где мне ее получить?

Вместо ответа он извлек из кармана железный, размером со спичечный коробок штамп и задумчиво повертел его в руках. Тем временем Марори пыталась представить процедуру клеймения, и ее передернуло.

– Я все же предлагаю тебе передумать, – настаивал эльф. – Поверь, через неделю, в крайнем случае – две, ты все равно отсюда сбежишь и будешь с ужасом вспоминать все, что связано с Дра’Мором. Это особенное место. То, что ты здесь, – всего лишь насмешка Магистра над Светлыми и их никчемной справедливостью, ответственностью и прочей лабудой, над которой посмеивается весь Мараабар.

Метка же останется с тобой на всю жизнь, кроме того – это процедура не из приятных.

– Эльхайм уравновешивает Дра’Мор, и именно благодаря этому существует Равновесие.

– Ты меня раздражаешь, – признался староста.

– Ты меня тоже, – ответила Марори. Она боялась, очень боялась, но не могла смолчать. Лучше дать сдачи и получить в ответ, чем прослыть тряпкой.

Эльф, не церемонясь, дернул ее за руку, закатал рукав до локтя, обнажил запястье.

Марори очень хотелось зажмуриться, но под взглядом эльфа она не позволила себе слабины. Что за день такой? Приходится постоянно испытывать на прочность собственный характер. Староста быстро приставил клеймо к запястью, надавил. С ужасом Марори смотрела, как железо раскаляется и прожигает кожу. От боли на глаза навернулись слезы, рука предательски задрожала. Когда пытка окончилась, эльф отнял клеймо и брезгливо откинул ее руку. На запястье образовался ярко-алый ожег в виде остроконечной руны, значения которой Марори не знала. Болело нещадно. Девушка поняла, что плачет, когда капли, обжигая, упали в центр клейма. Она подхватила чемодан и, не оборачиваясь на эльфа, буквально взлетела по ступенькам.

– Пропуск, – прогрохотал левый стальной страж, и из прорезей в шлеме на Марори глянуло тусклое красное свечение.

Она выставила руку перед собой и, решив, что этого достаточно, сделала шаг к двери.

– Пропуск, – повторил за братом-близнецом левый страж.

Марори непонимающе оглянулась.