Налия Милс всегда, при случае и без, повторяла, что Плетение и Материя – это кровь и плоть мира. Тот, кто к ним прикасается, кромсает его, убивает то, что не умерло. Она и светлое-то принять не могла, а от темного просто рассвирепеет.

Марори тяжело вздохнула, сложила письмо и быстро, пока не передумала, спрятала его в старый учебник по астрономии, который сунула в глубину книжного шкафа. Некоторым мечтам просто не суждено исполниться. Мать права – ей давно пора повзрослеть, но сделать это можно только отпустив себя прошлую. У нее будет целый год, чтобы заставить себя поверить, будто медицина – ее призвание. Может быть, к тому времени она даже научиться ее любить.

Легла она поздно, за полночь. Долго читала, чтобы вытравить из себя желание бросить все, схватить извещение из Дра’Мора и сбежать навстречу мечте. Отчаявшись отвлечься книгой, села за компьютер, чтобы бездумно бродить по всем подряд сайтам из закладок, а потом вдруг поняла, что собирает информацию о Дра’Море и выписывает непонятные ей термины в отдельный файл. Без жалости удалила целых три страницы заметок, вернулась в постель и укрылась одеялом с головой. Все. Вот теперь она ставит большую жирную точку.

Ее разбудил звук разбившегося хрусталя. Марори всегда чутко спала, а уж сегодня тем более не могла крепко уснуть. Ночная тишина наполнилась жалобным плачем осколков. Девушка резко села в постели, жадно ловя каждый звук. Шум шел с первого этажа. Марори протерла кулаками глаза, взглянула на время на телефоне. Без четверти три. Кому приспичило шататься по дому ночью, да еще и разбить любимую мамину вазу – другой хрустальной посуды в их доме отродясь не было.

Дом снова погрузился в тишину. Звенящую, тяжелую. Марори даже на миг поверила, что приняла сон за реальность, если бы вслед за звоном разбившейся вещи не просочился едва слышный глухой шорох. Девушка быстро сунула ноги в кроссовки, подошла к двери и приложила ухо. Так и есть – шорох и стон. От последнего кровь застыла в жилах. Да это же мама!

Ей ответил неопределенного пола сиплый голос, но Марори не разобрала ни слова. Потом снова был материнский стон. Девушка приоткрыла дверь, выскользнула на лестницу и притаилась за колонной. Сердце грохотало за ребрами, к вискам прилила кровь, пальцы похолодели.

«Нужно вызвать Законников», – трепыхалась на задворках сознания разумная мысль, но страх сковал по рукам и ногам."

"Мать лежала в тусклом пятне просочившегося в окна лунного света. Неестественно вывернутые руки и ноги придавали ей зловещее сходство с выброшенной за ненадобностью куклой. Ее голову и плечи, словно ореол, обрамляло уродливое темное пятно. Марори пришлось заткнуть рот руками, чтобы не закричать.