Спрашиваю разрешения… можно?

«Таким темпом, Сонечка, ты влюбишься! А потом тебе будет глубоко фиолетово, чья Риан ипостась! Нет, нет и нет! Так не пойдёт!»

Я бы поспорила со своими тараканами, да только это не они путаницу из моих мыслей плели, а серое пушистое…

– Барсик!

Котяра грациозно выпрыгнул из кустов фиолетового папоротника, поедая что-то вяло попискивающее. И при этом моя ворчливая дуэнья кровожадно следила за помрачневшим Рианом.

Меня пробирало на смех, но я крепко стиснула челюсти и поджала губы.

– Приятного аппетита, – процедил Берриан, тоже давясь эмоциями. Сложно только понять, какими.

– Не помешал?

Невозмутимость кота меня поражала. Особенно ожившая мимика на мордахе. Я никогда не замечала, что коты умеют округлять и прищуривать глаза. А ещё хмуриться или довольно улыбаться. Если только речь не о сказочном персонаже – Чеширском коте вездесущей Алисы.

– Если только самую малость, – буркнул Риан, нехотя отодвигаясь на край бревна, потому как Барселона упорно лез между нами.

Кошак на этом не остановился, намереваясь развалиться во всю длину своего выросшего тела.

Молодой и ловкий продавец артефактами был крайне недоволен таким поворотом, но свои возмущения не стал озвучивать вслух.

Я с интересом наблюдала за происходящим.

– Малость – это ничего страшного, – замурчал пушистый кош. – Вот если бы сильно помешал… – создавалось ощущение, что Барсик дразнит Риана.

Зортанец посмотрел на меня несчастным взглядом.

Хихиканье всё-таки вырвалось!

Берриан фыркнул, отвернулся в сторону. Плечи парня задрожали, а потом грянул громкий смех.

Я присоединилась.

Барсик зашипел на нас обижено, выдал что-то заборное, едкое по содержанию и спрыгнул с бревна.

– … сопливые. Лучше по кустам шастать в поисках еды, чем неблагодарных малолеток учить уму разуму.

Наш смех с Рианом стал ещё громче.

– Фыр!

– Барсик, прости.

– Вечером поговорим! И чтобы без моего контроля ничем взрослым не занимались!

– Спешу напомнить, что мне девятнадцать лет. Риану вообще двадцать три.

Барсик скривился и умело меня передразнил:

– А мне все шестьдесят! Кто здесь мама? А? Кто здесь отец? Вот и прекрасно!

Риан набрал в лёгкие воздуха, чтобы возмутиться, но кот будто бы почувствовал порыв моего остроухого воздыхателя. Прыгнул в кусты и исчез, будто его и не было.

Я утешительно похлопала по руке парня.

– Сама в шоке. Наверное, к этому придётся долго привыкать.

– Но ты любишь его.

Я с нежностью улыбнулась.

– Очень. Знаешь, Барсик удачно копирует моего старшего брата. Арсений тоже такой бука. Если папа всегда всё мне позволял, переживая, чтобы я после смерти мамы не чувствовала себя лишённой родительской любви, то Сеня папины порывы строго дозировал своим извечным «папа, не пускай её с этими ребятами. Они отморозки!».