– Ой, – вскрикнула Леля, – небось утром выводили всех гулять, а Хуча позабыли во дворе!

– Он не захотел выходить, – сказали мы с Маней в один голос и посмотрели друг на друга.

– Его и на завтраке не было, – прошептала Маруська, – все прилетели, начали есть, а Хучика нет. Только я в школу торопилась, решила, что он сейчас подбежит, и ушла.

Я похолодела и стала рыться в памяти, восстанавливая события. Значит, так. Ночь он не спал на моем диване, утром не завтракал, днем Аллочка поискала мопсика, что­бы угостить его сыром, и не нашла, теперь он не явился к ужину. Похоже, Хуча вообще тут нет.

– Мусечка, – со слезами на глазах воскликнула Маня, – неужели я вчера забыла его во дворе! Ужас! Хучик погиб!"

"Я уставилась на девочку. И впрямь кошмар. Любое животное из нашей стаи, оказавшись на морозе, выживет. Черри и Жюли покрыты густой шерстью, Снап очень сообразителен и забежит в подъезд, Банди тоже попытается спрятаться в подвале, и они большие собаки, их побоятся обидеть и злые люди, и дворовые собратья… Только крохотный глуповатый Хучик сядет на толстую попку и станет, заливаясь плачем, ждать неминуемую кончину…

Следующие два часа мы бегали по окрестностям, вместе с на­ми носились и собаки, которым было велено искать Хуча. Сначала мы орали на разные голоса, подзывая мопса, потом охрипли… В кон­це концов в одиннадцать вернулись назад. Рыдающие девчонки пошли в кабинет Аллочки.

– Ну лад­но, – я попыталась их утешить, – Хучик маленький, очень умильный песик. Небось попался на глаза сердобольным детям, и они взяли его к себе. Завтра расклеим объявления…

В полдвенадцатого Маня и Леля, выпив валокордин, заснули тяжелым сном. Я заглянула к ним в «спальню». Маруся горестно всхлипывала, а у Лели на лице осталось несчастное выражение. Да­же в объятиях Морфея девочки не могли забыть про Хуча.

Честно говоря, у меня из головы тоже не шел несчастный мопс. Слава богу, если кто действительно подобрал собачку и сейчас она спит в тепле, а вдруг нет? Отогнав видение крошечного тела, лежащего возле мусорных баков, я пошла в торговый зал. Бедный, бедный Хучик, он, наверное, ужасно страдал перед смертью, дрожал от леденящего холода, плакал, не понимая, отче­го хозяева бросили его. Слезы брызнули из моих глаз. Стоя посреди зала возле стеллажей с детективами, я невольно вслух произнесла:

– Хучик, мой любимый Хучик!

– Гав, – раздалось от стены.

Я подскочила на месте:

– Это кто?

– Гав.

– Снап, ты?

– Гав, гав, – подтвердил ротвейлер.

Я подошла к нему. Снапик стоял сбоку от автомата с открытками и шумно дышал.

– Что там?

– Гав!

– Мышь?

– Гав!! – нервничал Снап.

Жаль, что собаки не умеют говорить. Ротвейлер явно пытался сообщить мне нечто важное.

– Гав, гав!!!

– Пойдем, дорогой, спать пора, это мыши, но тебе нико­гда их не поймать.