Сука! Уедут! Уедут сейчас! В машине детей кончат и закопают где-нибудь в лесу!

Не найдут!

Накрывает бешенство, понимание, что время уходит, уничтожает последние остатки соображения, и я кидаюсь в ноги караулящему меня мужику, надеясь сбить его и отобрать пистолет.

Он падает, но ствол не роняет, целится в меня, стреляет. Мимо! И тут уже мой ход! Я бросаюсь на него, выбиваю ствол, даже не отслеживаю, куда летит, с оттягом бью несколько раз по морде рычащего подо мной мужика.

И все это время отчетливо понимаю, что не успеваю. Не успеваю! Не успеваю я!!!

А потом слышу визг тормозов.

Поднимаю голову и вижу, как выезд из переулка перегораживает большой темный джип.

21. Те же на арене… И новые лица

Совершенно некогда думать, кто там такой шустрый подрулил, то ли свои, то ли чужие, потому что есть актуальный вопрос с недобитком, которого в итоге добиваю и вылетаю к машине тварей.

Вижу, как Ленка бьет по стеклу внутри машины. Маленькие кулачки мелькают. Дикая картина. В кошмарах буду эти кулачки в окне видеть… Не буду! Не буду, сука! Потому что успею!

Бегу к машине, из которой уже выскакивает водитель и наводит ствол на лобовуху черного гелика.

Второй, тот, что Ленку тащил, поднимает на меня пистолет.

Я резко ухожу в сторону, не теряя из виду происходящее."

"Ленка уже не бьет по стеклу, рот раскрыт, слышен визг из приоткрытого окна водилы.

Мне бьет по нервам хлеще пули.

И ускоряет так же.

— Убрал тачку, сука! — орет водила и стреляет в лобовое гелика.

Один выстрел. Больше не успевает. Потому что его сшибает с ног что-то небольшое и темное, я в диких отсветах от вывески клуба сбоку не понимаю даже, что это. Кто это.

Слышу жуткий вой, мат, потом крик.

И надо всем этим тонкий пронзительный визг моей племяшки.

К моменту, когда я добегаю до места событий, события уже прекращаются. Вернее, меняют градус.

В свете фар и мерцании вывески притона я вижу непонятную черную кучу, в которой можно опознать водителя машины похитителей детей. Куча неподвижна. И, похоже, тут требуется серьезная помощь. Скорая.

Второй, тот скот, что тащил мою племяшку, в отличие от своего приятеля не лежит, а стоит.

На коленях.

Перед невысоким жилистым мужиком, пожилым, с жестким обветренным лицом сидельца.

Я свою клиентуру опознаю сразу.

И в нем, и в том, втором, что вырубил так жестоко стреляющего в гелик водителя.

Он, кстати, тоже в возрасте мужик. Стоит тихонько, опираясь на капот, ничем не впечатляющий. В кепарике брежневских времен, спокойный, как удав. Да и напарник его тоже спокойный.

Стоит, курит. Щурится на меня, на Ленку, уже не визжащую, а молча пялящуюся на нас через лобовое.

На тварь, стоящую перед ним на коленях, опустив голову, не смотрит.

Типа, пустое. Каждый день такое бывает.