Слишком серьезное что-то происходит, слишком… Слишком.

— Ну тогда в чем дело? Вер, — я отвожу ее к байку, прислоняю к сиденью, заставляю опереться попкой на него, а сам занимаю стратегически выгодную позицию, нависая над маленькой женщиной всей своей массой. И да, я знаю, что это, типа, неправильно. Да и плевать.

Главное — результат. Разговор у нас намечается не в нужном месте и не в нужное время, но никуда уж не денешься.

Веру с ее тараканами нельзя отпускать одну в свободное плавание думать, а, значит, надо решать вопрос там, где получается.

— Вер, — я нависаю, смотрю в глаза, серьезные, уже сухие и какие-то отчаянные.

Словно решение приняла. И печенкой чувствую, меня это ее решение нихера не вставит. А значит, надо заставлять перерешивать, пока не поздно. — Вера, ты же уже поняла, что все твои слова про свободные отношения… Ну, это не про нас? Я же видел, как ты убегала. Не надо сейчас врать и притворяться. Тебе не понравилось, что я стоял с другой бабой. Вер, я тебе серьезно говорю, это случайность. Я тебя ждал. Ну нахера мне другая, когда ты есть? Ну сама подумай!

Она неожиданно согласно кивает. И я… Я прямо радуюсь! То есть, все мои предположения, что для нее это не просто веселых трах, а что-то глубже… Они имеют под собой основание! И это круто! Это значит, что все правильно сейчас будет!

— Ну вот, я прав же! А, значит, нам надо как-то по-другому все порешать, Вер.

Без всяких глупостей. Разобраться, кто мы друг другу."

"— А кто мы друг другу, Коль?

Она неожиданно перебивает, нет, буквально сбивает меня в полете. И я затыкаюсь. Не могу найти слова.

Кто мы друг другу?

Кто?

Любовники.

Это первый, самый логичный, вывод, что приходит в голову.

Но я, слава яйцам, не говорю его словами через рот.

Видно, что-то в голове остается. И понимание, что это — вообще не то, что хочет услышать баба, есть.

И есть даже понимание, что именно она хочет услышать.

Но, бляха муха…

А я готов это сказать?

Я?

Не знаю.

Я понимаю отчётливо, что не просто так я сорвался за ней в чем был, не просто так стою тут и разговариваю, убеждаю в серьезности своих, сука, намерений… Как в девятнадцатом, мать его, веке!

Бред бредовый и цирк!

— Мы… Вер… Ну, ты мне не чужая, мне хорошо с тобой, и нам в постели хорошо, и вообще… Можно было бы…

Я говорю, опять понимая, что бред, бред, бред! Не то, что хочет слышать баба! Даже такая умная и спокойная, как Вера!

А то, что она хочет слышать…

Сука, как сказать-то?

— Коля… Давай на этом завершим.

Она говорит это твердо и окончательно. Настолько окончательно, что у меня мороз по коже.

— Вера, я не то хотел, вернее, то, но… Сука! — не выдерживаю, бью кулаком по сиденью байка. Где язык-то твой, Колян? В какой жопе?

— Коля, ты сказал то, что хотел сказать.

Ее взгляд снизу вверх на меня.