И, сука, ощущение такое, что ее на мне рвали. И, возможно, зубами. Очень хочется осмотреть себя на предмет комплектности, но явно не сейчас.

Самое главное цело и даже признаки утренней жизни еще совсем недавно подавало, и это отлично просто. Ну, а остальное — уже потом. По факту.

В коридоре, отгороженном от комнаты плюшевой портьерой того же дикого оттенка бешеной розы, что и основной пигмент этого гребанного алькова, нахожу свои кроссы. Интересно. Если я в кроссах, значит, скорее всего, не на байке. Уже хорошо. Ума хватило вчера на пьянку не брать любимого коня.

Куртка валяется на полу, на ней, прямо на темной коже, отпечаток женской ноги в сапоге огромного размера.

Секунду смотрю — и жмурюсь. Сууукаааа… Как хорошо, что я не помню прошлую ночь.

Организм, похоже, защитился.

В куртке нахожу телефон. Разряженный. Больше ничего. Удостоверения нет. Будем надеяться, что я его не просрал. Не должен бы. Потому что, если да, то ходить мне опять в летехах. Второй раз не простят.

Засунут в самую срань, там, где даже вороны не летают…

Занятый грустными мыслями, я пропускаю опасность.

И потому, когда из комнаты доносится сначала шум, потом слоновий топот, а затем на удивление мелодичный голос: «Коленькааа…», я успеваю только замереть в полуприсяде, с одним кроссом на ноге."

"Роняю телефон, матерюсь, поднимаю, шарю второй кросс, и в это время в коридоре становится одновременно нечем дышать и негде стоять.

Поднимаю затравленный взгляд…

Ииии… Даааа…

Ну что сказать, Колян, вкус у тебя, однозначно, есть. А вот нюха — нет. Отбило нахрен.

«Нежная сирень» — явно побочка слезоточивых газов, скорее даже «Черемухи». Есть в нем что-то такое… Родное. Я пару раз попадал под флер, знаю, о чем говорю.

А вот сама дама…

Задумчиво оцениваю масштаб, и, кажется, начинаю понимать Рубенса. Есть в таких женщинах свой шарм, есть.

Моя случайная любовница по формам, если и не превосходит знаменитых пышнотелых дам, то, по крайней мере, не уступает. И все эти чудесные формы — на редкость упругие и гладкие, и по цвету — нежно-розовые. Ладони сразу вспоминают тактильные ночные ощущения. Да, похоже, ночью мне это все ужасно нравилось мацать.

И, судя по восхищению и легкой дурнинке в глазах дамы, я не посрамил честь российской полиции.

— Коленька… А завтрак?

— Не могу, ээээ… — сука, не помню имени, совершенно! — Работа! Не ждет!

— Ах! — Телеса колышутся, ручка, пухлая и на редкость для таких форм изящная, с провокационным маникюром на среднем пальце, прижимается к необъятной груди, — это так волнительно! Так опасно! Героическая работа!

Тааак… Похоже, я вчера был в ударе. Наплел всякой фигни, чтоб впечатлить даму.

Молодец, Колян. Мо-ло-дец!

— Да-да! У меня задание… Вот.