Ну не бегать же мне за ней, в самом деле? Я — не гребанный Ромео, она — не невинная Джульетта. И любви до гроба у нас не предвидится. Да и нахер ее. Без нее жил и дальше собираюсь.

Я смотрю в злые глаза хрупкой, красивой женщины, что так удачно сейчас оказалась в моих руках, и вырывается-то еще так вкусно. Прямо приглашает усилить напор. Взять. Любить. На руках носить. До постели.

Но не время. И не место. И нет желания увязать в этом всем…

Значит, надо отпускать.

А жаль…

4. Еще одна женщина в моей жизни

— Валька, ты — не мать. Ты, бля, кукушка какая-то!

Я швыряю телефон на стол, не забыв перед этим включить на громкую, и продолжаю заниматься привычными утренними делами, то есть варить кофе и курить в окно.

Вальку слушаю мало, наслушался уже за все тридцать лет, что знаю ее.

— Ах ты, неблагодарный ты червяк, — предсказуемо разоряется трубка, я морщусь.

Сейчас про подтирание жопы начнется…

— Да я тебе, придурку, до пяти лет жопу обосранную вытирала!

Ну вот, как знал… Ничего нового.

— И сейчас не могу хоть немного помощи попросить?

Голос сестры срывается на ультразвук, и я успеваю вклиниться в паузу, пока она воздуха набирает:

— Да я тебя содержу, овца ты бессовестная!

— Сам ты бессовестный! И вообще, знала бы, что ты меня этими копейками попрекнешь…

— Копейки? — тут я уже тоже завожусь, потому что нехер! Тридцатка в месяц — копейки для нее! — Да тебе ни один твой придурок столько не давал! Не зарывайся!

В трубке слышится вздох, а потом тонкий вой.

Как и то, что я в любом случае соглашусь. Валька, зараза, вариантов не оставляет.

Ну не в детдом же мне племяшку сдавать? Ленка не виновата, что ее мать — овца.

— Колясик…

Терпеть не могу, когда она меня зовет так.

— Колясь… Ну я ее заберу. Вот честно. Просто Генрих… Он не в курсе еще. Я в анкете не указывала ребенка. Да мне и по возрасту ее не положено…"

"— Это сколько ты себе скостила-то? — интересуюсь удивленно. Не, Валька — очень даже ничего выглядит. В полутьме если, незнакомый трезвый мужик уверенно тридцатку даст, а пьяный — так и двадцать пять. Но не до такой же степени ее Генрих отмороженный. Хотя, может, и до такой.

Пригласил же ее к себе, по визе невесты. И до этого кольцо прислал. Я проверял, натуральные брюлики.

Дурак, чего с него, с немца, взять…

— Ну… На сколько выгляжу, столько и написала… — кокетничает Валька.

— Сорок пять, что ли?

— Хам ты, братик!

— Да куда мне до тебя!

Сестра сопит какое-то время, видно, перебарывает в себе природную сучность. Ох, не завидую я неведомому Генриху… Имя-то прям королевское. Интересно, у него в роду еще Генрихи есть? Было бы прикольно. Да ему и так прикольно будет.

Такое приключение его ждет. Валька моя, сокровище российского производства. Даже, советского еще.