— Я чувствую, что здесь есть какое-то но.

— Но я думаю, что сейчас тебе нужно думать только о себе. Нынешней. Не о дочери, не о Максиме. Не пытаться представить какой вариант будет выгоднее и удобнее всем. И не нырять снова с головой в прошлое, задаваясь вопросом как бы сейчас поступила девятнадцатилетняя Ярослава.

— Спасибо, — шепчу искренне. — Мама тоже считает, что я должна слушать только свое сердце.

— Как она, кстати, приняла зятька? Я же помню, как она грозилась его найти и скормить ему собственные…

— На удивление нормально, — поспешно перебиваю ее, не дав закончить фразу. — Она конечно в шоке, но… старается ради меня. Да и Горский, надо признать, всячески пытается произвести впечатление. Каждое утро присылает три букета и по корзине ягод. Но подкупают ее, естественно, не подарки. Она говорит, что мы с Малинкой светимся рядом с ним!

— Вот видишь, — назидательно заключает она. — Твои близкие примут любое твое решение. А значит слушать ты должна только себя.

Я согласно киваю, но тут же понимаю, что сложно слушать себя, когда вокруг творится такой гам.

— Что там происходит? — Юлька аккуратно высовывает голову из курилки и тут же захлопывает дверь, бледнея на глазах. Но еще до того как я успеваю спросить у нее что такого она там увидела, дверь перед нами распахивается и в проеме появляется Максим, за которым маячит любопытная толпа из практически всех наших сотрудников:

— Так вот где прячется мой любимый сотрудник и по совместительству мать моего ребенка! — радостно выдает он, одарив меня своей самой лучшей улыбкой.

Глава 64

Глава 64"

"— Что ты творишь? — шипит Ярослава, одновременно пытаясь изобразить невинную улыбку. Будто не составляет в своей красивой головушке план о том, как расчленить меня в какой-нибудь каморке.

— Дорогая, — лучезарно улыбаюсь и обвожу глазами растерянных сотрудников. — Уверен, рано или поздно наши коллеги и так бы обо всем догадались. Нашу с тобой химию сложно скрывать. Ну а о том, что Малинка как две капли воды похожа на меня я вообще молчу!

— Как две капли? — возмущенно рычит Ярослава, но ее кажется, никто не слышит.

Негодование Птенчика сейчас заглушает стройный гул голосов:

— Я знала!

— То-то мне с самого начала показалось это подозрительным.

— И я сразу поняла, как только его увидела, но никак не могла поверить!

В любой другой ситуации я бы посмеялся над этими диванными генетиками, но сейчас мне это только на руку. Их желание оказаться правыми играет в мою пользу. В нашу точнее. Правда, судя по ошеломленному лицу Яры, она со мной не согласна. Что ж, ее не было в офисе почти две недели.