— Ну, раз с этим разобрались, то вот что потребуется от нас…

Глава 1470

Спрятав отряд внутри ветра, Хаджар, стоя на очередной крыше, наблюдал за происходящим на центрально площади. Вид толпы, собирающейся вокруг эшафота. Скулящий, стонущей от предвкушения, будто собака во время течки.

Люди, по своей природе, те же монстры, только шерсти меньше и зубы не такие острые. И только те, кто умел держать этого монстра на коротком поводке, обладали честью.

Честь…

Возможно именно она и являлась тем самым поводком. Потому что кто они без него, если не дикие звери, жаждущие лицезреть как один сильный мира сего, спустит с пьедестала другого.

И это даст, пусть на краткий миг, почувствовать себя сильнее. Не тому, кто опустит топор на шею, а всей толпе. Ведь глава целого клана падет на их глазах. А они будут жить дальше. Значит они сильнее.

Хаджар уже видел такое.

На своей родине.

Когда, в образе покрытого гнойниками, безногого уродца бродил среди жителей города. Он помнил, как солдаты Примуса погубили старика и мальчишку лишь за то, что те украли небольшую краюху хлеба.

Вся суть власти заключалась в этих двух сценах.

Хаджар посмотрел дальше, на север. Куда уходили дороги, бегущие от города.

Странно, но кроме как в мире людей, он больше нигде не сталкивался с властью. Природа не карала тебя за то, что ты украл у неё коренья или ягоды. Зверь не хотел тебя сожрать, если ты нарушил границу его территорий и не встретил его, когда тот был голоден.

Но даже если так — зверь мог сожрать тебя только если ты был слабже.

Ну или медленно бегал.

Иными словами — сам стал виновником своей же смерти, отнесясь к миру и жизни проще, чем следовало.

Было в этом что-то такое, над чем Хаджар был бы не прочь поразмышлять во время медитации.

— Все готово? — спросил Шенси у подоспевшего Алестана.

— Да, — кивнул юноша. — гном смог провести наших людей в город. Они в толпе. Узнаете по белым нашивкам на плащах.

Хаджар посмотрел на площадь. Среди тысяч столпившихся адептов, он смог заметить несколько рассредоточенных в толпе бойцов с белыми заплатками на плащах.

— Тогда по моему сигналу, Хаджар, выходишь на сцену.

— Хорошо.

Они стояли, спрятанные среди потоков ветра, и наблюдали. Толпа постепенно стихала. Сам факт томительного ожидания был для них лучше всякого оперетива."

"Многие гадали, будет ли молить о пощади прославленный воин. Или о том, срубит ли палач, уже наточивший топор и намывший деревянную чурку, голову одним ударом.

— Ведут, — Густаф указал рукой на открывшиеся ворота на территорию.

— Отец, — выдохнула Лэтэя и прикрыла рот ладонью.

Человека, которого вели закованную в броню воины, с трудом можно было назвать… человеком, не говоря уже о посте главы одного из сорока домов, кланов — называйте как хотите.