Вчера ночью, пока она лежала в коконе его сильных рук перед сном, она подводила итоги первого квартала серьёзных отношений с Великаном. Отсутствие материнской ласки накладывает свой отпечаток на сыновей, Катя наблюдала эту картину всю свою жизнь. Так уж вышло, что все её мужчины были лишены матери, Вадим свою в глаза не видел, остальные были все равно что сироты при живых мамашах, которым было плевать на своих сыновей. Ласке мужчин учит мать, остальные женщины учат их лишь трахаться. С самого начала их отношений с Вадимом, обнимая его, она чувствовала всем телом его твёрдость, он будто каменел от любых проявлений чувств в свою сторону.

Ей иногда казалось, что вот-вот он её оттолкнёт от себя, чтобы не лезла со своими телячьими нежностями, это чувство быстро прошло. Может, от того, что Катя начала буквально топить его в себе, ей нужно было чувствовать каждую минуту, что её мужчина рядом, иначе, зачем он ей такой нужен?

Так как женскую ласку Вадим узнал только от женщин, с которыми спал, то в его голове объятия, поцелуи, поглаживания по телу означали только одно — прелюдия перед сексом.

Если секса ему было в данный момент не надо, то зачем целовать женщину? Вадим быстро сменил собственные ориентиры на её потребности и она получала свою порцию объятий, поцелуев в полном объёме."

"Он не был чувственным любовником, которого обычно рисуют в женских романах — пылкий мужчина, который одним только взглядом заставляет женщин их хотеть. Мужчины-картинки, которые говорят всякие пошлые гадости на ушко своей даме и она течёт, как водопад. Трахают так, что голова бьётся о стенку кровати и они готовы делать это сто пятьсот раз на дню во всех позах, знают каждое потайное местечко на теле женщины.

Вадим был не таким, но он был настоящим и точно знал, чего хочет — от себя и от женщины под ним. И он определенно точно знал, что нужно делать, чтобы этого достичь.

Иногда ей казалось, что у себя в голове он точно отмеряет время, нужное для прелюдий, ни больше, ни меньше, иногда проверяя степень готовности клиентки рукой. Когда он доставлял ей удовольствие пальцами, он не говорил всякую мерзопакостную фигню из серии — «твоя киска, такая узкая», «моя девочка такая мокренькая».

Вадим лишь позволял себе её целовать и ласкать грудь свободной рукой. И хотя Катя, почти всегда закрывала глаза от удовольствия, отдаваясь его власти, она точно знала, что он смотрит на неё, жадно ловит каждый её стон, слизывая его с губ поцелуями. Она представляла себя пианино, на котором опытными руками играет пианист. Она упивалась этим до последней капли удовольствия.