– Ты ведь получаешь удовольствие от боли, причиняемой мной, не так ли, Адди?

Прежде чем она успевает запротестовать, я приставляю головку члена к ее тугому входу и осторожно проталкиваю ее внутрь. Ее глаза распахиваются, в них вспыхивает боль, и я медленно начинаю растягивать ее. Мои пальцы тут же начинают работать над ее клитором, компенсируя муку удовольствием.

– Зейд, – шепчет она, внутри нее разгорается самая настоящая война.

Ее ногти снова впиваются в мое бедро, пока я не спеша раздвигаю тугое кольцо ее попки, погружаясь внутрь.

Застонав, я кусаю ее за плечо, почти вибрируя от желания пустить ей кровь и трахать ее задницу до тех пор, пока она не зарыдает.

Но я воздерживаюсь и от того, и от другого. Как бы я ни любил причинять ей боль, у меня нет желания делать это, пока она не испытает наслаждения.

Я планомерно вгоняю себя в нее, пока не оказываюсь в ней полностью.

– Черт, детка, ты так охренительно сжимаешь его, – хвалю я. – Вот так, хорошая девочка, давай, откройся для меня еще немного.

Она судорожно сжимает простыни, и, словно цветок, распускающийся под лучами солнца, ее тело расслабляется, принимая меня в себя так, словно это единственное, что дарует ей жизнь.

Мы оба дрожим, находясь на грани срыва от того, насколько плотно мы прижаты друг к другу. Я даю ей тридцать секунд – совсем небольшой отрезок времени, чтобы привыкнуть. Но больше сдерживаться не могу.

В тот момент, когда я добираюсь до этой цифры в своей голове, я делаю глубокий вдох и выхожу из нее до самого конца, а затем погружаюсь в нее снова. Она вскрикивает, издавая сексуальный всхлип, который заставляет все мое тело напрячься, и я начинаю теребить ее клитор сильнее.

– Мне принадлежит каждая частичка тебя, Аделин. И я заставлю тебя ощущать меня еще в течение долгих дней, после того как закончу с тобой.

Я беру уверенный темп. Ее тело словно мягкая глина под моими настойчивыми руками, и я вдавливаю ее в себя, пока мы не становимся одним целым."

"– Боже, – стонет она, и ее голос захлебывается от удовольствия.

– Вот так, продолжай стонать мое имя. Я вознесу нас домой, в рай, если ты продолжишь так усердно молиться, – подначиваю я, трахая ее все сильнее.

– О боже, вот так, – задыхается она, откидывая голову назад. – Вот так, Зейд.

Я рычу, в основании моего позвоночника зарождается наслаждение. Я слышу звуки ударов нашей плоти друг о друга.

– Только взгляни на себя, ты насаживаешься на мой член, как послушная маленькая шлюшка, – хрипло рычу я. – Ты так крепко обхватываешь меня, словно не можешь смириться с тем, что можешь потерять меня.

– Да, – лепечет она, сипло и сбивчиво.

– Да? Хочешь глубже?

Она тяжело дышит, жадно кивая головой, и я делаю все возможное, чтобы не кончить в нее прямо в эту секунду.