– А если здесь окажется мой ребенок, тогда ты останешься? – мрачно спрашивает он, а затем стонет, словно испытывая блаженство от одной этой мысли.

Мой рот приоткрывается, мое внимание разделяется между его почти угрожающими словами и тем, как он двигается внутри меня.

– М-м-м… – издаю я что-то вроде ответа, но это больше напоминает стон. – Может быть, когда-нибудь? – взвизгиваю я, едва не закашлявшись, когда ремень пережимает мне дыхательные пути.

Он отстраняется до предела, а затем снова погружается в меня, с силой врезаясь тазом в мой. Я задыхаюсь. Мои глаза практически закатываются от того, насколько я полна им.

Мое ухо обдает его жаркое дыхание, и теперь его слова похожи на предупреждение.

– Я не спрашивал согласия, детка. Ты останешься или ты сбежишь с моим ребенком?

Я так поражена его вопросом, что не сразу понимаю, о чем идет речь. Мое сердце замирает, и я резко вдыхаю, как от его намека, так и от того, что он снова толкается в меня; его лобок стимулирует мой клитор именно так, как мне и нужно.

– Ты… У меня стоит внутриматочная спираль, – отвечаю я.

Сложновато будет забеременеть, пока она там. Разве что он физически извлечет ее из моего тела.

– Да неужели? – рокочет он, и в его глубоком голосе звучит вызов. Он произносит этот вопрос так, будто знает ответ на него получше, чем я.

Мои ногти впиваются в его плечи, и, когда осознание происходящего начинает доходить до меня, я отталкиваю его. Он, разумеется, сопротивляется, словно стальная крепость, которую не сможет сдвинуть даже ядерная бомба.

– Ты не мог, – резко бросаю я.

– Ты иногда так крепко спишь, – отвечает он, еще глубже вонзаясь в меня, пока я пытаюсь его оттолкнуть.

Он снова выскальзывает из меня, а затем вновь погружается внутрь, вызывая у меня нечто среднее между стоном и яростным вздохом.

– Зейд, – предостерегаю я дрожащим голосом."

"Он стонет, прижимаясь ко мне, и теперь трахает меня уже не прерываясь.

– Это заставит тебя остаться? – снова спрашивает он.

Я поворачиваю к нему голову и устремляю на него тяжелый взгляд, несмотря на все вихри удовольствия, бурлящие в глубине моего живота. Уловив выражение моего лица, этот ублюдок нагло ухмыляется.

– Ты не спрашиваешь, заставит ли ребенок меня остаться. Ты спрашиваешь, останусь ли я, если ты навяжешь мне беременность, – выпаливаю я.

Рука, поддерживающая наш вес у дерева, скользит дальше, пока не оказывается на ремне, заставляя его натянуться и перекрыть мне доступ кислорода.

Я начинаю задыхаться, но Зейд не останавливается. Его глаза становятся дикими, и только сейчас я задумываюсь, почему мои слова так сильно его ранили.

Иногда он совершает абсолютно чудовищные поступки, и все же я здесь, в его объятиях, даже несмотря на то, что он угрожает мне.