Мои глаза широко распахиваются, когда изуродованная голова доктора скатывается на мое плечо, а на моей сорочке расцветает багровая лужа. И я едва не бьюсь в конвульсиях от приступа кашля, все еще рвущегося из моего горла, и вихря эмоций от осознания, что я лежу под трупом, а в рот мне капает кровь.

Большая часть его мозга теперь на мне, а не в его черепе. Точнее, того, что от него осталось.

– Хватить истерить, ты в норме, – появляется надо мной голова Рио, он смотрит на меня с раздражением и примесью гнева. – Привыкай к виду мертвецов, принцесса. Там, где ты окажешься, ты увидишь их много.

Он хватает доктора Гаррисона за воротник и поднимает его надо мной. На меня выплескивается еще больше телесных жидкостей и мозгового вещества. Едва успев закрыть глаза, я прячу лицо, а Рио смеется и спихивает с меня тело, которое оттаскивает затем в угол.

Давление наконец спадает, и я чувствую, что снова могу дышать, но тут с моих губ срывается слабое хныканье.

Мое тело сворачивается в тугой клубок, я стараюсь забыть, что во рту у меня кровь, но не могу думать ни о чем другом.

Я давлюсь, мой желудок бунтует от этих мыслей.

И вдруг что-то твердое резко толкает меня в плечо, прерывая мой рвотный позыв. Я поднимаю голову, чтобы увидеть ботинок Рио, а затем сплевываю прямо на него. На черной коже остается яркое красное пятно.

Два зайца одним выстрелом – послать его ко всем чертям и избавиться от крови доктора Гаррисона во рту.

Рио, похоже, нисколько это не заботит.

– С тобой все будет в порядке. Чувак пытался похитить тебя.

– Как и ты. Хочешь сказать, что заслуживаешь такой же участи, а? – шиплю я.

Я впадаю в шок. Я неистово дрожу, руки и ноги немеют.

Успокойся, Адди.

Дыши.

Просто дыши.

Рио смеется, а я закрываю глаза и стараюсь не сойти с ума.

Он приближается. Я знаю, что прямо сейчас он присел и нависает надо мной. Он продолжает смеяться, и я чувствую на ухе теплое дыхание.

– У тебя умный рот, но в этом мире он не так уж умен. Хочешь совет? Заткни его до тех пор, пока единственными твоими словами не будут «да, сэр». Так ты протянешь гораздо дольше.

Из моего глаза стекает слеза, и я чувствую, как в основании горла формируются зачатки рыдания.

– А разве я хочу этого? Протянуть подольше? Это лучше, чем страдать целую вечность, да?

Он тоскливо вздыхает.

– Ты права. Ты сдохнешь в любом случае. Думаю, дело не в том, как долго ты продержишься, а скорее в том, как больно будет в самом конце.

Мои губы начинают дрожать. Он снова вздыхает, и в его голосе появляется разочарование.

– Давай вставай. Нам надо идти.

Он поднимается, делает несколько шагов и опять смотрит на меня. Ждет, что я последую за ним.

В оцепенении мне кое-как удается сесть. В костях просыпается боль, снова давая о себе знать.