Больше двенадцати тысяч Белых были убиты в Нью-Йорке, чуть меньше трех тысяч – в Бостоне, почти четыре тысячи в Вашингтоне, две тысячи в Атланте, пять с половиной тысяч в Чикаго, девять тысяч в районе Лос-Анджелеса – примерно пятьдесят восемь тысяч по всей стране. Хотя это число не было большим, немного больше, чем гибнет в автомобильных авариях каждый год, и составляло лишь шестую часть от числа людей, умирающих от сигарет, но психологическое воздействие событий было огромным.

Когда в первый день восстания в понедельник ровно в полдень по времени восточного побережья страны черные работники в конторах, магазинах и фабриках по всей стране вытащили оружие из под одежды и начали нападать на своих Белых сослуживцев, реакцией Белых были паника и ужас. Во многих случаях черные использовали не ножи, а пистолеты, иногда даже обрезы винтовок или дробовиков, но в умах большинства Белых свидетелей восстания остался образ забрызганных кровью черных с ножами, топориками для льда, колунами или топорами в руках, с которых капает кровь, бегущих от стола к столу, от прилавка к прилавку, от рабочего места к рабочему месту, полосуя ножами, разбивая, рубя, разрезая и протыкая свои кричащие и стонущие жертвы.

В нескольких случаях, в основном на заводах, Белые рабочие смело защищались, разоружая нападавших и верша окончательный суд. Однако, как правило, Белые оказывались жертвами и легкой добычей. С мозгами, промытыми десятилетиями пропаганды «братства», вызвавшей у них сознание «вины», Белые были нравственно разоружены и неспособны к защите. Когда черные начали свою смертельную работу, некоторые Белые бросились наутек, но другие только смотрели и ждали, парализованные ужасом. Дикие и жуткие сцены того дня были засвидетельствованы многими."

"В учреждении большой юридической фирмы в Бостоне, в которой работали всего четверо черных и более пятидесяти Белых, националистами были двое черных – секретарь и помощник адвоката. В полдень эти двое достали оружие и согнали всех остальных, кроме десятка Белых, которые успели уехать на обед, в большой зал заседаний и приказали им встать на колени на пол. Пока помощник адвоката размахивал пистолетом и вопил о «Белом расизме» и «несправедливости», черный секретарь по очереди шел от одного стоящего на коленях Белого к другому и перерезал опасной бритвой горло каждому из них. Белые просто ждали своей очереди, некоторые молча, а некоторые – плача. Свидетельские показания об этом дал один из двух черных, которые не участвовали в убийствах.

В Вашингтоне спустя несколько минут после полудня черные перекрыли один конец туннеля на дороге, проходящей под Капитолийским холмом, поставив машины поперек дороги.