Он улыбнулся, подумав, как эта стремительность возмездия, должно быть, расстроила коллег Джейкобса. Но гордость Оскара была умерена беспокойством: он должен принять меры против самонадеянности и небрежности. Раньше он никогда так опрометчиво не направился бы к своей мишени средь бела дня.

Когда Оскар разбирался в событиях последних недель, его несколько раздражало еще кое-что, некое чувство бессмысленности. Куда он движется? Какого итога своих действий он добивается? Должна ли его деятельность оставаться своего рода оздоравливающим увлечением? Или теперь, когда он достиг своей начальной цели, вызвав массовый ответ на свои нападения на смешанные пары и обрел некоторое число подражателей по всей стране, ему, возможно, следует достойно уйти и жениться на Аделаиде?

Он вздохнул от таких видов на будущее. Он знал, что не сможет уйти. Его захватил бы прежний недуг. Оскар был не из тех людей, кто может стоять в стороне и наблюдать за уничтожением своей расы и цивилизации как непричастный свидетель. Он должен был действовать. «Достаточно ли выбирать цели случайно», – спрашивал он себя, – Дэвида Джейкобса, Тирона Джонса или, возможно, Стивена Горовица?» Хватит ли их, чтобы успокоить его совесть и в то же время более или менее благополучно жить с Аделаидой?

Оскар не был полностью убежден, что это возможно. Вместе с тем его не слишком тянуло продолжать отстрел межрасовых пар каждые три-четыре дня. Теперь это казалось неоправданным риском. Если ему все же предстояло играть с судьбой, то он склонялся к тому, чтобы поднять ставки и отправиться за более крупной добычей. Но кто следующий? И почему? Какой, вообще должен быть замысел?

У Оскара не было ответов. Он снова вздохнул и повернулся в кресле. Равнодушно поглядел на стопку газет и журналов на столе перед собой, и его глаз снова упал на фотографию гостей на вечеринке у Джейкобса в «Вашингтон Пост» за прошлую пятницу. Он взял газету и внимательно целую минуту смотрел на лицо конгрессмена Стивена Горовица. Какое уродство! Какое крайнее воплощение зла! Слабое, мрачное подобие улыбки медленно мелькнуло на его губах, и он пробормотал про себя: «Вопросов не задавай; сделай иль умирай»."

"Оскар отложил газету в сторону. По крайней мере, одно решение он принял.

VI

Хотя Оскар не мог избавиться от ощущения бессмысленности своих действий, но он твердо решил устранить всякую небрежность. Он готовился ликвидировать конгрессмена Горовица, и очень тщательно. Напряженно думая, он долго расхаживал взад и вперед. Ударяя кулаком по ладони другой руки, Оскар все более и более возбужденно перебирал в голове различные решения и намечал планы.

Зазвонил телефон. Это была Аделаида.

– Привет, любовь моя. Моя мама разболелась, и тут такой беспорядок.