И чем, интересно, может помочь елочная игрушка?

— Ты тоже считаешь, что мне следует повернуть назад? — зачем-то спросила я у сероглазого.

Чего ждала? Что мне сейчас ответят? Скажут: «Настя, беги отсюда»?

Но, несмотря на весь скептицизм, мне показалось, что игрушка стала теплее. Она вдруг резко нагрелась, едва не обожгла пальцы, и также внезапно остыла до привычного состояния. Почудится же такое…

— Правильно! — улыбнулась я крылатому мужику. — Все плохое уже было, впереди нас ждет только хорошее!

И я зашагала по тротуару весело и бодро, отбросив все сомнения и страхи. Шла и чувствовала, как каждый мой шаг приближает меня к свету, к огням, к празднику, пока…

Ногой вдруг почувствовала пустоту. Мгновение, и я лечу куда-то вниз, а сверху в круглом, удаляющемся оконце издевательски смеются звезды.

Удар был сильный, а резкая короткая боль, она пронзила все тело, сменившись на саднящее чувство потери и неотвратимости.

Все правильно. Не с моей удачей торопиться навстречу счастью. Мой праздник уже завершен, салюты отгремели, а гости ушли, оставив после себя лишь гору немытой посуды. Это стало понятно, когда я попробовала пошевелиться и тут же застонала от новой вспышки боли и бессилия. Подняться не могла. Более того, я больше не чувствовала ног. Не могла пошевелить даже пальцами, в которых до сих пор сжимала странную игрушку. Да и само тело стало ненужным придатком, который все еще держал меня на земле, не давая взлететь.

Все как я хотела: не оглядываться, парить…

А как же любовь? Я ведь еще любовь заказывала!

Снег все шел, падал на лицо, таял, медленно стекал неприятными ручейками по вискам и щекам. Примерно так же, по капле вытекала из меня сейчас жизнь. Никто не найдет меня здесь, а я даже крикнуть не могу.

Вот такая история.

Права была Люська, назвав подарок ангелом смерти. Загадочный администратор словно предвидел мое падение и поэтому подарил фигурку. Красивую, качественную. Такую приятно держать в руках, крутить, рассматривать…

Чем холоднее становилось, тем меньше чувствовалась боль. Она, словно хищник, заползала поглубже, стихала и ждала, готовясь к новому рывку. Вспышка случалась, если удавалось пошевелиться. Неподвижность же хоть как-то облегчала страдания. Конечно, как врач, я понимала, что без помощи долго не протяну.

Только никто не придет. Не найдет. Не заплачет.

Кому я нужна? Думала мужу, а оказалось…

Звезды в круглом отверстии вдруг поплыли, потеряв четкость. Это мои глаза наполнились слезами. Зря! Не стоит оглядываться. Раз решила, надо двигаться вперед. Только вперед! Даже если не можешь ходить, ползти, шевелиться. Но думать же я могу! Мое сознание еще при мне, несмотря на то, что жутко клонило в сон. Порой я сжимала игрушку крылатого, чтоб новая вспышка боли вырвала меня из объятий сна.