Орнамент вырезан где-то внутри прозрачного, словно слеза камня, накладки держатся так прочно и крепко, что не видно ни единой щелочки, будто украшение сплавили с металлом. Лезвие тонкое, заточено так, что брось в воздух пушинку — перерубит ее пополам. А уж сколько жизней этот крошечный инструмент сможет спасти!

— Спасибо за такой великолепный подарок! И все же вы настоящий мастер! — похвалила еще раз арса. Огромный мужчина смутился еще больше.

— Перевелись нынче мастера, госпожа. Перестали чувствовать материал. А без этого разве сделаешь что-то путное? Так, баловство одно. Смешно сказать, предсказателя толкового и то не встретишь! А ведь раньше… — Иркоф мечтательно вздохнул. — Но мне приятно, что безделица-то моя вам, стало быть, по вкусу пришлась.

— Еще как по вкусу! Еще как! — заверила я, а сама же думала совершенно о другом.

Порой, чтобы поставить правильный диагноз, нужно столько всего собрать воедино! И речь идет не только о симптомах и анализах, хотя конечно они играют немаловажную роль. Но тут имеет значение практически все: что больной ел, на чем спал, где жил, с кем контактировал. И порой любая мелочь, вроде незаметная с первого взгляда и даже казалось бы нестоящая внимания, позволяет достичь удивительного результата — спасти человеческую жизнь. А здесь речь идет о жизни целого мира, то есть о миллионах жизней существ, населяющих Леандор.

Интуиция подсказывала, что вот она — недостающая деталь пазла, лежит на поверхности, в словах Иркофа. Возьми и собери картинку. И я почти догадалась…

Мастера и провидцы, о которых с горечью и в прошедшем времени вспоминал арс — это ведь два утерянных сегмента магии. Оранжевый, маги с таким даром могли переносить живую магию на неживые предметы, на материал, как сказал Иркоф. И фиолетовый — самый загадочный из исчезнувших даров, самый последний в Земном спектре. И вообще, все три цвета: оранжевый, зеленый и фиолетовый находились между доступными цветами, словно оттеняя их, соединяя в одно целое. И если я способна видеть магию тьмы, то возможно и те, кто видит живое в неживом, видят его тоже. И поэтому сущности истребили их первыми? Тут было о чем подумать. Жаль, что только подумать. К сожалению, носителей редких даров не осталось.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что пропустила слова арса.

— Ну так что, госпожа Тэс, выполните ли вы мою просьбу?

— Простите, Иркоф, я все пропустила. Залюбовалась своим подарком. Вы не могли бы повторить? — и я примирительно улыбнулась.

— Алара, жена моя, стало быть, за ребеночка волнуется. Не посмотрите ли вы ее, госпожа? Другие целители не могут лечить арсов без магии, — и огромный мужчина нахмурился.