А в адеквате никто — ни Тарханов твой, ни Рустам не будут ставить под угрозу сво""e благополучие, затевая драку. Ведь последствия довольно страшны для обоих.

— Может, ты и права. Такая ты умная у меня! — заигрывая, кусаю за ушко.

Переворачивается, садясь на меня верхом.

Закидываю голову на подголовник и закрываю глаза, позволяя ей самой управлять процессом.

Она такая медленная… И больше покачивается на мне, чем двигается. Увлечённо ласкает себя, размазывая по коже гель и млея от удовольствия. Я — просто зритель. Зритель, член которого вдавлен в тугую горячую плоть.

Оо… Фак!

Живая, ощутимая, расплавляющая меня эротика…

Облизав пальчик, даёт его облизать мне. Коготок чувствительно рисует на моём языке.

Я снова забываю про всё на свете, зависая в процессе!

Из под ресниц наблюдаю за тем, как её пальчики скользят к месту нашего соприкосновения. Скользят, сжимаю, рисуют…

Наколяюсь до потери контроля.

И когда она начинает стонать, прогибаясь на мне, срываюсь, перехватывая за бёдра и вколачиваясь снизу.

Вода вскипает вокруг нас! Свечи летят в воду. Плеск, стоны, дрожь…

Кончив, расслабляемся и медленно целуемся.

— Мм… — качаю я головой. — Ты так хороша…

Уже в халатах сидим на кресле. Не выпускаю е""e из рук. Она — батарейка и лекарство мо""e.

Нащупываю в кармане её тёплого халата блистер. Вытаскиваю. Противозачаточные.

— Ты выпила? — зажимая в пальцах показываю ей.

Е""e взгляд застывает. Медленно скользит по потолку, словно она вспоминает.

Вырывает у меня из рук пачку, считает пустые окошечки.

— Так…"

"Срывается с рук. Достаёт второй точно такой же стандарт из сумки. Хмуро смотрит на него.

— Что такое?

— А я не помню… — сглатывает она. — Не помню, хоть убей. Ещё и с двумя стандартами теперь.

Опять начинает считать.

— Боги… Какого числа мы первый раз занимались сексом? Черт, — сжимает переносицу. — Ты совсем мне голову закружил. Так нельзя. Может мне трубы перерезать?

Вс""e внутри у меня дёргается болью от этого решения.

— Не надо, — выпаливаю я.

— Ну а почему нет? — пожимает плечами. — Лучше, чем каждый раз нервничать.

— Не надо, пожалуйста… — закрываю глаза ладонью.

— Я же всё равно не рожу, Бессо! — начинает нервничать она.

— Ты можешь выносить. Не идеально, но можешь.

— О чем это ты?? — застывает е""e лицо.

— Не сердись на меня, пожалуйста, — сдаюсь я. — Я наткнулся на твои документы, когда вещи собирал. Сфотал. Показал хорошему врачу, чтобы понимать суть проблемы.

— Что?!

Глава 38 — Никогда

— Как ты посмел?! Я же ясно попросила не лезть в детали! Это личное! Ясно?! Личное!! Знакомо тебе такое слово, Бессарион? Ты совсем края потерял!! Ты превратил нашу историю в мой эпикриз!

Задохнувшись от шока, понимаю, что ору на него.