Я чувствовала, как Большаков все ещё дёргается внутри меня, как его горячее семя наполняет меня собой, резкими пульсирующими выстрелами, и как моё лоно сжимается вокруг его члена, а по нервам хлещет ток.

Закрываю глаза. Обмякаю в руках миллионера, пока он продолжает крепко-крепко сжимать мои бёдра и сипло дышать мне в затылок.

А после приходит осознание того, что сейчас только что произошло.

Мама.

Я трясусь. Корчусь от шока. Уже нет от оргазма, а от ошеломления.

Что произошло? Как мы… Как это произошло? Ох, нет.

Брызги слёз в глазах. Вскакиваю на ноги. Со всей силы отталкиваю ублюдка к стене, а сама, спотыкаясь, выскакиваю прочь из лифта.

– Лили, постой!

Рыдаю, дрожащими руками пытаюсь прикрыть разодранную этим диким зверьём блузку, но они не слушаются. Будто это не мои руки. А два протеза.

Я не успеваю убежать далеко. Он хватает меня за запястье, тянет на себя. Наши тела сталкиваются друг с другом. Эмоции прут через грань. Мы находимся примерно на пятом этаже высотного здания, но здесь по-прежнему темно и безлюдно. Помещение освещается лишь парой резервных светильников.

– Ты больной придурок! Ты подонок и сукин сын! Ненавижу тебя! – забилась в мощном захвате этого циничного мерзавца, мечтая голыми руками выцарапать ему глаза, исполосовать ногтями его ухмыляющуюся, довольную рожу.

Ухоженную, породистую, покрытую лёгкой щетиной рожу.

Меня понесло. Я потеряла контроль не только над своими словами, но и над действиями тоже. Я набросилась на мужчину как дикая кошка и принялась колотить кулаками его грудь, а он… эта сволочь улыбается до чертиков, в широко распахнутых глазах, цвета тёмного меда. Вот ведь! Следовало бы прикусить язык, ибо такой член как Большаков не выносит оскорблений.

И готов убить даже за случайный взгляд, который мог бы ему не понравиться. Но сейчас, после той дряни, что случилась нами минутой ранее, мне было как-то плевать. Пусть убивает. Заслужила. Я и сама готова была наложить на себя руки после такого-то небывалого позора.

Мамочка моя милая. Как же так вышло?

Как я посмела вновь… отдаться унижению.

– Успокойся! Успокойся, сказал. – Я не выдержала. Взвизгнув, наотмашь ударила его по щеке. И он моментально прекратил лыбиться. Грубо толкнул меня к стене, прижал спиной к опоре, взял в плен мои руки, вскинув высоко над головой, и страшным басом зашипел в ухо:

– Я просто хотел снять….

– Этот ебучий стресс?? – прерывисто дышала, на глазах уже навернулись слезы, а в трусиках было очень мокро. Точнее, их на мне вообще не было. Они так и остались лежать на полу в лифте. Но почему тогда из меня текло?

Боже мой. Этот сумасшедший кретин, этот мерзкий ублюдок снова в меня кончил, и я не принимаю больше противозачаточные таблетки. А у меня… как раз сейчас середина цикла.

– Да, крошка. Именно.