И теперь наблюдала за мужем сквозь влажные ресницы. Млела и таяла от прикосновений сильных рук, ведь мочалка быстро отошла на второй план. А раскаленной кожи касались пальцы, мяли и ласкали, надавливали на мышцы, заставляя выгибаться в спине и привставать на носочки.

— Можно я? — тихий шепот заставил опомниться и осознать, что это мои слова. Я подняла взор к лицу Ника. Но он лишь улыбнулся, протягивая мне мочалку.

Закусив губу я сжала ее в ладонях, отчего шелковистая пена засочилась сквозь пальцы. Первое движение было неуверенным и неловким. Белоснежная пена заискрилась цветными пузырьками на смуглой коже груди мужчины.

А потом я уже смелее обвела мочалкой дугу от плеча к плечу.

Внизу живота все сжималось и пульсировало, пальцы дрожали, а дыхание сбивалось, пока я медленно намыливала его тело. Я не торопилась, как и Ник впитывая эти драгоценные мгновения томления. Мышцы напрягались под моими ладонями, вздрагивали, проявляясь сквозь кожу, пока я изучала изгибы и обводила рельеф. И чем дольше я изучала тело Ника, тем больше шрамов обнаруживала. Еле заметных, иногда слившихся с кожей и проявляющихся в виде углублений.

Но их было достаточно много, чтобы вновь задаться вопросом о прошлом и настоящем моего мужа.

Когда мочалка спустилась к паху, Ник не выдержал, сжал меня в стальных объятиях, мгновенно отыскивая и ловя в плен поцелуя мои губы. Горячий язык скользнул в мой рот, а ладони сжали ягодицы, чтобы медленно опустить меня обратно в воду. Пена с шипением растворялась на поверхности воды, а мы исступленно целовались. Страхи и робость окончательно покинули. И его руки на теле ощущались уже чем-то естественным, даже необходимым, как и губы, жадно ласкающие мои губы.

Казалось, даже потоки воды, словно живые, сжимали меня в объятиях, обводили самые чувствительные места еле заметными прикосновениями перемежаясь с касаниями пальцев Ника.

Тихо вздохнула, когда он подхватил меня под бедра и посадил на бортик ванной. Его губы жадно прижались к промежности. Язык проник между складочек, сбивая неровное дыхание и срывая протяжный стон с уст. Его пальцы нетерпеливо проникли в меня, вызывая новую волну дрожи. И я откинулась на спину, шире раздвигая ноги и даже приподнимая бедра, поощряя, требуя, прося, чтобы он не останавливался.

К счастью, Ник и не собирался.

Его губы и язык творили нечто невероятного. Гладили и ласкали, покусывали и постукивали, заставляя меня метаться, вскрикивать и кусать губы. А пальцы раз за разом толкались в меня, расширяя, подготавливая и вызывая дрожь удовольствия в теле. Пожар в груди пылал, разносясь жидким огнем по венам и мышцам. Казалось я дышу пламенем, выдыхаю его и плавлюсь под действием неистовых ласк супруга.