Густые брови иногда сходились в хмуром выражении, а губы сжимались в прямую линию. Танец взволновал его, и что кривить душой, и меня не оставил равнодушной. Но ощущение, что он позволил себе лишнего не покидало.

— От тебя вкусно пахнет, Изабель. Духи?

— Виноград и мята. Я добавляю масла в шампунь.

— Мне нравится, — Легре указал слуге на чашу с пуншем.

— Подождите, я не пью алкоголь.

Но герцог вновь махнул рукой, давая понять, чтобы слуга не останавливался.

— Это всего лишь слабое вино. К тому же мы не задержимся на балу. Можешь расслабиться.

Слова о том, что мы здесь ненадолго порадовали.

А вот расслабиться вряд ли выйдет. Эйфория после танца проходила и возвращалась прежняя настороженность. Легре вложил в мою ладонь стакан и повел меня по залу.

— Ты же хотела пить? Мне показалось, ты смелее.

— Причем тут смелость? — я поднесла стакан ко рту и сделала короткий глоток."

"Промочить горло хотелось невероятно. Да и аппетит просыпался, хотя за день от волнения не удалось съесть и крошки. Наверное, поэтому даже один глоток ударил расслабляющей волной в голову.

В Грифонье гнездо герцог прибыл всего месяц назад.

Прежде замок долгие годы пустовал. Потому знакомых на балу у Легре было не так много. Он перебрасывался с ними парой приветственных фраз и предпочитал продолжать обход. Мои же знакомые смотрели на меня с алчным любопытством, но первая же наглая попытка расспросить разбилась о холодность герцога, и больше никто не решался подходить. За что я невольно ощутила к нему благодарность. Большей частью я молчала, не рискуя пить пунш. Но вскоре эта ходьба утомила и я попросилась в дамскую комнату.

Легре отпустил без радости, но не пристало герцогу караулить невесту возле двери.

В дамскую комнату я не пошла. Предпочла миновать несколько коридоров и выйти в зимний сад. Холод скользнул дрожью по разгоряченному после душного зала телу. Ледяной воздух отрезвил, принося ясность рассудку. Я подняла лицо к сияющим в темной глубине неба звездам и загадала, чтобы все сложилось хорошо, когда заметила серебряный росчерк покидающего неба светила.

Почему-то полегчало. В детстве я любила убеждать себя в том, что если очень захотеть, то мои желания сбудутся. Помню, даже верила, что штаны мальчика по имени Юлий, который дразнил меня в школе, загорелись по моему велению.

Но воспоминания из детства подернулись серостью давности, а взрослый рассудок нашел объяснения всем произошедшим ""чудесам"".

— Изабель, — услышала я за спиной и обернулась на знакомый голос.

Жерар стремительно приблизился, сжал обнаженные плечи ладонями. Его светлые волосы растрепались, а серые глаза смотрели с тоской.

— Ты что? Нас увидят, — я отстранилась, оглядываясь. Но гости предпочитали тепло бального зала морозу зимнего сада.