В последнее время кажется, что грудного молока стало меньше. К сожалению, стресс и сокращение количества кормлений сказываются на моей лактации негативным образом.

Убеждаю себя в том, что все плохое позади, а то, что ждет нас с Макаром в будущем, определенно, должно быть лучше всего, что мы уже пережили.

Только вот стоит ли на это надеяться?

За всеми этими переживаниями, связанными с потерей сына и с тем, что было после, я совсем забыла о преследовании Коршунова.

Он же не отстанет. Я провалила его задание, не выдержала, и решила вернуть Мирону документ.

Не смогла пойти на эту подлость, хотя и уверяла себя, что другого выхода нет.

И теперь надо мной угроза Коршунова нависла с удвоенной силой. Он ведь узнает, что проиграл на торгах, а, может и уже знает. Теперь только остается ждать его следующего шага.

Возможно, стоит рассказать Мирону о том, что случилось, вот только я пока не готова. Тема с Коршуновым под запретом. Не стоит рушить хрупкий мир, что зародился между мой и Мироном сегодня.

Надеюсь, что Александр просто отпустит меня, раз я теперь буду под защитой бывшего.

На следующее утро звонок моего мобильного раздается где-то в десять.

Богданов сообщает о том, что будет у нас через час, и что мы должны быть готовы со всеми вещами.

Так же он сказал, что я, при желании, могу оставить все свои пожитки в этой квартире, ведь он намерен обновить все детские принадлежности, в том числе коляску, кроватку и прочее.

Свою одежду и вещи малыша я собираю в большую сумку и два пакета из супермаркета.

Не верится, что мы уезжаем. Радостно и страшно одновременно. Вдруг Мирон решил разлучить нас с сыночком, и все эти сборы лишь отвлекающий маневр?

Пунктуальный по любым вопросам Богданом приезжает за нами в указанное время.

Двое его мужчин забирают наши скромные пожитки. Я хватаю Макарку, который уже минут пятнадцать разглядывает подвесные игрушки на развивающем коврике.

Малыш поначалу кривится в желании заплакать, но в моих руках быстро успокаивается.

Ему то уж точно нечего бояться."

"Мужчины с нашими вещами быстро исчезают из поля зрения. Когда мы выходим на улицу, я пытаюсь найти хотя бы одного из них, но не выходит.

Мирон щелкает брелоком, и его внедорожник издает соответствующий сигнал.

Бывший распахивает заднюю дверцу своего авто, где уже прикреплено детское кресло для Макара, подходящее по возрасту.

– Чего застыла? – спрашивает Богданов.

А меня внезапно одолевает новый приступ беспокойства. Я же понятия не имею, что на уме у отца моего ребенка.

– Давай, помогу, – предлагает он, видя мое замешательство.

Машинально сильнее сжимаю сына в руках, и даже немного отворачиваюсь.

– Ань, мы все равно уедем, – напоминает бывший.