– Тогда вам следует выйти, – в глубине души я все еще надеюсь, что происходящее – недоразумение, и этот человек не пошел за мной специально.

– Нет, – мужчина вальяжно облокачивается о стену, разглядывая меня.

Становится неуютно. Возникает желание закрыться, скрыть себя, несмотря на то, что я в одежде, и довольно целомудренной, кстати.

– Тогда уйду я, – хватаю сумочку и спешу проскочить мимо Коршунова.

– Нет, – снова произносит он, и хватает меня за плечо, возвращая обратно.

Теперь уже не получается сдержать страха. Все не просто так.

Смотрю прямо в глаза мужчины, которого ненавижу и до чертиков боюсь. Но там только серый холод. А чего еще ждать от человека, пропитанного цинизмом до самого сердца?

– Ммм… – тянет он. – Я помню какова твоя кожа наощупь. Бархатистая, мягкая… Как лепесток самого прекрасного в мире цветка…

– Отпустите меня! – кричу, и дергаюсь в его руках в попытках освободиться.

– Скажи, что тоже вспоминала мои прикосновения, малышка, – его невозмутимый шепот касается уха, и внутри появляется неприятная паническая тошнота.

– Отпустите! – снова рвусь на свободу. – Во мне теперь нет ценности, и эти игры неуместны.

– Зато ценность есть у тебя, – хмыкает Коршунов. – Маленькая такая, но слишком тобою любимая.

– О чем вы говорите? – тошнота усиливается, притягивая за собой острую головную боль. Еще секунду назад ее не было, а теперь от навязчивых спазмов можно сойти с ума.

– Я знаю, где ты живешь, чем дышишь, что покупаешь в супермаркете… Улавливаешь?

Эти слова заставляют сердце забиться быстрее, хотя я и раньше понимала, о чем идет речь.

– И чего вы хотите? – спрашиваю, вздрагивая от осознания того, что слышу. Все не просто так.

– Признаюсь, несмотря ни на что, был крайне удивлен тебя здесь увидеть.

Мужчина, наконец, отпускает меня, разжимает захват. Теперь я не сбегу, и он об этом знает."

"– Но это большая удача, – продолжает Коршунов. – Мы с тобой снова вместе, и делаем общее дело.

– Я не имею с вами ничего общего, и не имела никогда, – с презрением выплевываю. Ненавижу!

– А год назад? – на лице мерзавца появляется усмешка. – Не ты ли была в моей постели?

– Я не… – с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не залепить собеседнику пощечину. Он бьет по живому, да еще и угрожает мне.

– Но, главное, что сейчас мне как раз нужен свой человек в окружении Богданова. И этим человеком станешь ты.

Меня выкручивает от омерзения, но я не могу ничего ответить. Коршунов прав – слишком велика плата. Если он знает о сыне – рисковать нельзя.

– Ты сделаешь то, что я скажу, когда потребуется. Иначе… – его палец касается моей щеки, стирая одинокую слезу. – Сына больше не увидишь.

На лице мужчины снова играет издевательская удовлетворенная ухмылка. Ему, определенно, нравится то, что он делает.