– Если возникнут проблемы, подключим нужные связи. А не получится по закону – силой заберем. За свое надо бороться!

Меня точно из ушата обливает скользким ужасом. В мгновение становлюсь мокрой. Платье неприятно прилипает к телу.

Не знаю, как поступить правильно: броситься домой, забрать ребенка и спрятаться прямо сейчас, или же сначала попытаться решить этот вопрос миром.

Принять решение я не успеваю, потому что Мирон распахивает дверь кабинета, и выходит оттуда вместе с незнакомым мужчиной.

Сердце кровью обливается, когда смотрю на него. В груди расцветает букет из противоречивых чувств. Как же сильно я его люблю! До сих пор.

И от этого перехватывает дыхание. «Моя Белоснежка. Моя. Только моя».

Воспоминания снова неуместно разрезают мне душу. Они всегда нещадны. Режут больно и глубоко. Оставляют шрамы, что плохо затягиваются. Кровоточат. Не дают нормально жить.

Мирон выглядит очень спокойным. Хладнокровным. Уверенным в себе.

Мощная фигура в дорогом костюме привлекает внимание.

Я не виню тех женщин, что готовы были душу продать за близость с ним. Только вот он выбрал меня. Когда-то. А потом возненавидел до такой степени, что чуть в щепки не разнес номер гостиницы.

– На телефоне, – говорит Мирон незнакомому мне мужчине, прощаясь с ним. А потом разворачивается, замечает меня, и его лицо в миг кривится от раздражения. – Лена, проводи даму на выход. Ей тут не место.

Мирон

– Лена, проводи даму на выход. Ей тут не место, – распоряжаюсь секретарше, и спешу скрыться в кабинете.

Не хочу смотреть на нее. Не хочу бередить старую рану.

После нашей встречи в ресторане я был сам не свой. Аня будто сумела снова пролезть ко мне в душу и вывернуть ее наружу.

Только вот уйти не успеваю. Девчонка подскакивает с кресла, и хватает меня за рукав пиджака.

Жалкое зрелище.

– Мирон, прошу, выслушай…

Она тянет меня на себя точно маленький ребенок. Мне кажется, в ее глазах я вижу боль.

Они мерцают влажным блеском в свете галогенных ламп, и этот потерянный образ выглядит таким убедительным, что на какую-то секунду мне хочется поверить в него. Поверить ей. Снова стать слабым.

Хватаю девушку под локоть и тяну в кабинет.

Не хочу выяснять отношения на глазах у секретарши. Эта сплетница, итак, достаточно увидела. Теперь по всему офису понесет, как сорока на хвосте.

Только это заставляет меня уединиться с бывшей в кабинете.

– Увольнения тебе показалось мало? – рычу на Аню, захлопывая дверь. – За добавкой пришла?

Дьявол! Почему? Почему я не могу просто вышвырнуть ее из здания, из головы, из своей жизни? Она, как заноза, зашла глубоко под кожу и не вытащить. Пытался целый год, но все усилия оказались напрасными, как только эта девка снова появилась в поле зрения.