Не такая умная, не приемлю границ, навожу вокруг себя хаос, готовлю с майонезом, одеваюсь безвкусно, хамка и вообще немного не в себе, – кручу рукой в воздухе, показывая степень моей ненормальности.

– А мне вдруг показалось, что я именно этого и хочу. Хочу, чтобы кто–то раскрасил мою жизнь, – вполне серьёзно, без иронии произносит он.

– Когда кажется, креститься надо. Я вот не пробовала никогда устрицы. Думала, что это что–то изысканное и именно их мне не хватает для полного счастья. А оказалось – гадость редкая, – выдаю ему.

Александр молчит, с минуту смотря на меня, не отрываясь, а потом вдруг тянет руку к моему лицу, прикасаясь к губам. Гладит пальцами аккуратно, ласково, приводя меня на некоторое время в ступор.

– Что вы делаете? – отшатываюсь назад.

– У тебя тут карамель. – И я автоматически облизываю губы. – Очень сладкая... – недоговаривает, облизывая свой палец. Этот жест от серьёзного мужчины смотрится инородно и пошло. Он словно опять меня поцеловал. Теряю всю язвительность и иронию.

Просто встаю с места и ухожу прочь из столовой.

Ну что тут непонятно. Он почти прямо сказал, что хочет меня, и я снова чувствую себя виновной перед Димой, словно опять ему изменила. Уже второй раз.

Глава 11

Алевтина

З января

Я всё–таки убедила Диму покинуть комплекс. Снова солгала, притворяясь больной. Я и правда больная, только на голову. Лгу жениху, сомневаюсь в чувствах и постоянно думаю об Александре.

Праздники моя соседка по квартире проводит у родителей, Ленка с Ваней остались в комплексе, а я лежу на диване, ем мандаринки и бессмысленно листаю каналы на телевизоре. Испортила праздник себе и Диме. Мне кажется, он все понимает, только ждет, когда я, наконец, озвучу свои сомнения. Димка как–то быстро согласился уехать и оставил меня в покое. Нет, он накупил мне лекарств, витаминов, фруктов, но настаивать на том, чтобы остаться, не стал.

И вот я лежу на диване в пустой квартире, смотрю в тысячный раз «Любовь и голуби», убеждаю себя, что все к лучшему. У меня есть время подумать и вправить себе мозги."

"Раньше мне казалось, что я люблю Диму, что он самый лучший. Да что там, мне ещё три дня назад так казалось. А сейчас что–то идет не так, если позволяю целовать себя и постоянно думаю о другом мужчине. Это уже не любовь, и замуж выходить мне нельзя. Это нечестно по отношению к Диме. А с другой стороны, не понимаю, что это меня понесло? Как я могла променять надёжного Диму на какого–то гада из лифта?

Аааа!

Мне кажется, у меня голова скоро взорвется от противоречивых мыслей.

В домофон звонят. Лениво поднимаюсь с дивана и бреду в прихожую.

– Да.

– Доставка, – отзывается мужской голос.

– Я ничего не заказывала.

– Степана Разина, пятнадцать, квартира тридцать пять?

– Да.

– Тогда ошибки нет.

Открываю.