""Вот и до меня дело дошло"", — как-то странно спокойно подумал он, — ""всё лучше, чем эта изнуряющая неопределенность последних месяцев"". Он не торопясь кинул пачку денег в папку, к остальным, прекрасно понимая, что на ней его отпечатки пальцев.

Старший группы предъявил ему удостоверение капитана КГБ Охрименко и предложил объяснить, что это за деньги у него на столе.

— Понятия не имею, — ответил Коля, — вот женщина принесла и всунула мне в руку зачем-то. У нее и спрашивайте.

А сам подумал: хорошо еще, что это советские деньги, а то могли бы вдобавок валютную статью пришить!

Охрименко кивнул, повернулся и спокойно произнес:

— Понятые, прошу вас подойти ближе. Сейчас в вашем присутствии мы осмотрим и пересчитаем деньги, которые находятся в папке на столе подполковника милиции Немировича.

И когда двое сотрудников МУРа с хмурыми лицами и тоской в глазах (они же все понимали) подошли к столу, представление продолжилось по всем правилам.

— Сколько здесь денег, гражданин Немирович? — спросил Охрименко.

Немирович лишь безразлично пожал плечами:

— Это вы мне скажите. Вам, наверное, лучше знать."

"Он испытывал какое-то странное чувство, как будто он зритель, присутствующий на постановке старого, миллион раз виденного спектакля. Режиссура отвратительная, актеры бездарные, но билет куплен, а зал покинуть нельзя.

Первым делом сняли отпечатки пальцев с той пачки, что держал в руке Николай Вениаминович. Потом деньги при свидетелях пересчитали, их оказалось ровно 10 тысяч рублей.

""Плохо"" — констатировал про себя Николай, — ""взятка в особо крупных размерах, могут и расстрелять"".

Составили протокол, понятые расписались. Опросили женщину, которая несла какую-то чушь о том, что Немирович потребовал от нее взятку за развал дела ее любимого сыночка и тому подобное.

А Немирович думал, глядя на нее: ""Подсадная из сексотов КГБ или действительно бедной женщине пообещали отпустить сына, если она сыграет это спектакль? Впрочем, какая мне теперь разница?"".

Когда его вели по коридору, многие выглядывали из кабинетов, но молчали. И лишь Мишка Старостин, старый и верный друг, попытался как-то подбодрить его — типа, разберутся, но и он говорил это слишком уж неуверенно. Было видно, что на самом деле в справедливое разбирательство он не верит.

Во дворе посадили на заднее сиденье черной ""Волги"" меж двумя гб-шниками и привезли в следственное управление КГБ СССР, что располагалось на улице Энергетической, 3-а. Трехэтажное здание Следственного управления соединялось с четырехэтажным зданием СИЗО ""Лефортово"" (ул. Лефортовский Вал, 5).

Немировича долго вели по длинным коридорам второго этажа. Наконец, дошли до места назначения. Неприметная дверь с каким-то номером, открылась и его завели в кабинет.