Ты покажешь присланные тебе фото с надписью. Получишь лет десять, за хорошее поведение выйдешь по УДО, жена будет на свидания приезжать. Альтернатива этому — твои дети и твоя жена будут закопаны живыми и умрут мучительной смертью. Это 100 %, даже не сомневайся в этом. Ты застрелишься и пойдешь в ад как самоубийца. Ты даже после смерти с ними не встретишься. Подумай об этом. На одной чаше весов какой-то Соколов, которого ты толком и не знаешь, а на другой…

— Дай мне поговорить с женой. Если не дашь, значит, их уже нет.

— Они живы, но они в лесу. Лежат голыми на земле возле вырытой могилы.

И там нет телефона. Так что, извини, поговорить ты с ними не сможешь. Но можешь их спасти. Или послать меня на хер и убить самых близких для тебя людей. Их жизни сейчас зависят только от тебя одного. Запомни это.

И в трубке раздались короткие гудки.

Генерал осторожно, почти нежно положил трубку на телефон. Ему хотелось хрястнуть ее об стену, но он невероятным усилием воли не позволил себе этого. Потом он пошел в спальню, разделся и лег спать. Он все для себя решил. Этот козел в трубке был прав: он попытается спасти своих самых близких, самых дорогих людей.

Пусть даже ценой жизни старлея Соколова, собственного позора и расстрела. Ну, или тюрьмы, если не расстреляют. Все это не важно, важно, чтобы дети и жена остались жить. И если на это есть хоть один шанс из ста, он его использует. Он был совершенно спокоен и даже холоден: решение принято, и эмоции только мешают. Через пять минут он спал, потому что так было надо. Этому он научился за годы службы.

* * *Как всегда, проснувшись в 6.30 утра, генерал-майор Федотов, сразу встал, не позволяя телу нежиться в постели.

Зарядка, душ, завтрак — все, как всегда. Только сегодня завтрак он себе готовил сам.

Ровно в 7.30 он вышел из подъезда и сел в ожидавшую его служебную черную ""Волгу"".

— Здравия желаю, тащ генерал! В Центр? — привычно обратился к нему его водитель, сержант-контрактник.

— Здравствуй. Саша. Да, давай в Центр, — ответил генерал.

Всю дорогу Антон Ильич молчал. Водитель, решив, что тот обдумывает какие-то важные вопросы, тоже не лез с разговорами. Хотя обычно они о чем-то говорили, генерал был простым мужиком.

Но Федотов не думал ни о чем, голова была пустая, а сам он был подобен ракете, несущейся к цели. Так бывало всегда, когда он выполнял приказы Родины — на войне во Вьетнаме, выполняя боевые задачи в Африке, потом в Афганистане. Он всегда говорил, что думать надо до и после, во время операции надо просто добросовестно выполнять приказ.

Выйдя из машины у штаба, генерал кинул на ходу:

— Саша, пока свободен, до обеда — точно.

— Есть, тащ генерал! — обрадовался тот.